Анна Бигси – Тепло ли тебе, девица? (страница 3)

Мы выходим к ручью. Следов нет, только гладкая снежная корка, вздувшаяся над темной водой.

– Работаю на отклик. Виктор! – кричу я, придерживая рукой рацию. Мой голос гулко расходится по замерзшему руслу. Тишина в ответ. Только ветер в вершинах сосен.

– Виктор! – кричит Настя, но уже без прежнего энтузиазма. Ее голос звучит тонко и потерянно.

Тишина. Поднимаю руку, давая знак двигаться дальше, вдоль берега. Поворачиваюсь, чтобы проверить, все ли на месте. И тут снова начинается.

– Влад, посмотрите. Что это?

Я оборачиваюсь, Настя присела у старой березы, тычет пальцем в снег.

– Настя, – рычу раздраженно.

– Здесь что-то есть, посмотрите!

Я подхожу, сдерживая бурю внутри. В снегу легкая вмятина, едва отличимая от рельефа. Скорее всего, упала шишка или слег животного.

– Ничего важного. Идем.

– Но я вижу! Это же похоже на…

– Настя, – голос мой опускается до опасной глубины. – У нас нет времени на «похоже». Либо есть след, либо его нет. Здесь – нет. Пошли.

Она поднимается, но в ее глазах ослиное упрямство. То самое, которое видно у всех новичков, уверенных, что они умнее леса и инструкций, написанных кровью.

Я поворачиваюсь и ухожу к группе, попутно координируя по рации наши перемещения. Уточняю координаты второй группы и наш маршрут. На это уходит минута, не больше. А когда опускаю рацию, понимаю, что наступила тишина. Слишком неестественная, а как вакуум. Оборачиваюсь так резко, что снег хрустнет под ботинком.

Поляна пуста, желтого раздражающего пятна куртки нигде нет. Только наши следы, уходящие вперед, и… второй. Тонкий, неровный, он уходит вбок, в густой молодой ельник, где Настя показывала на свою «вмятину».

Внутри все обрывается от ослепляющей ярости. Какого хрена творит эта девчонка?

– Нас-тя! – мой рев раскалывает воздух, с веток сыпется снежная пыль.

Ответа нет, только мое эхо, которое возвращается ко мне же.

– За-ши-бись…

Чудина, я тебя собственноручно придушу!

Глава 3. Настя

– Слепое, бессердечное чудовище в термобелье, – бурчу себе под нос, продираясь сквозь колючие лапы молодых елей. – «Ничего важного». Ага, конечно, но я же видела, что там был след! А я не слепая.

Снег здесь не такой утоптанный, и отпечаток ботинка с плоским рисунком виден куда отчетливее, чем на поляне. Я иду, гордая собой, петляя между деревьями. А Стужев нет. Ну и ладно, найду сама, докажу всем, особенно этому Владу, что я не просто так тут топчусь.

Оборачиваюсь, чтобы все-таки крикнуть ему, что нашла отчетливые следы, но за моей спиной только густой ельник, в который я уже успела углубиться. Тишина. Ни голосов, ни хруста веток.

Ладно. Ну и что? Сейчас быстро дойду, проверю, потом позвоню. Наберу и скажу таким победным тоном: «Алло, Влад? Да, это Настя. Я нашла вашего потеряшку. Приезжайте, забирайте».

Иду дальше. След выводит на небольшую полянку, присыпанную снегом. И там, прислонившись к поваленному дереву, сидит мужчина. В обычной фуфайке и шапке-ушанке. Живой и здоровый, словно и не терялся вовсе.

Сердце екает от восторга. Вот оно! Я же говорила! Подбегаю, поскальзываясь на снегу, и плюхаюсь на колени в снег недалеко от него.

– Вы Виктор?

Он медленно поднимает на меня глаза. Лицо красное, взгляд мутный. В руке у него плоская фляжка.

– Ну… допустим, – хрипит он и делает большой глоток прямо из горлышка.

Меня на секунду передергивает от запаха, но я прогоняю это чувство. Главное, что нашелся! Фыркаю, подскакиваю на ноги и отряхиваюсь.

– Это вы потерялись? Мы вас ищем всем отрядом.

– Ну, я. И что? – пожимает плечами, как будто я спрашиваю про погоду.

– Как это «что»? Почему вы не откликались, когда вас звали? Кричали же!

Он снова пьет, потом вытирает рот рукавом.

– Не слышал.

В голове что-то щелкает и становится обидно за поисковиков.

– Не слышал? – мой голос взвивается до фальцета. – Люди по лесу ползают, по снегу в мороз, а вы… вы тут просто сидите и пьете, как ни в чем не бывало?

Мужик хмурится. Встает, пошатываясь.

– А тебе какое дело, сопливая? Не лезла бы, куда не просят. Пошла вон.

Он грубо отталкивает меня плечом, так что я едва удерживаюсь на ногах, и, тяжело ступая, уходит с поляны, скрываясь между деревьями.

Я стою одна, как оглушенная. Слезы от обиды и злости подступают к глазам.

– Куда вы? Подождите! Вернитесь! Вла-ад! – кричу я что есть мочи. – Вла-ад, он здесь!

Но лес поглощает мой крик, не отвечая эхом. Только ветер. Я хватаюсь за телефон, надо позвонить. Достаю его дрожащими руками. Экран ярко светится в серых сумерках, а в верхнем правом углу… предательски пусто. «Нет сети».

– Ну конечно, – шепчу я. – Ну, разумеется. Идеальный финал.

Паника, холодная и липкая, начинает подползать с краев сознания. Надо вернуться и быстро, но куда? Я оглядываюсь, ища следы. Но их занесло свежим снежком, который начал идти, пока мы ругались. И ельник вокруг одинаковый, как зелено-белая зебра.

Я не знаю, откуда пришла. Приходится признать, что потерялась…

Ноги внезапно становятся ватными, я отступаю к краю поляны и медленно сползаю по стволу большой ели на землю. Здесь, под ее лапами, снега меньше, сухо. Упираюсь спиной в шершавую кору, пытаясь думать.

Думать не получается, внутри только тихий, детский ужас. Я достаю телефон и включаю камеру. Надо оставить сообщение своим подписчикам, когда-нибудь сеть появится, и оно отправится.

Включаю запись. Лицо в объективе бледное, с синюшными губами.

– Привет, это я, – голос звучит хрипло и напугано. – Если вы это смотрите… то знайте, что я заблудилась в лесу. И телефон у меня не ловит. И очень… очень холодно. Простите за глупый контент, но я должна была с вами поделиться.

Выключаю камеру и сижу, прижав колени к груди. Холод пробирается под куртку, пропитывает джинсы. Я растираю плечи ладонями, но это дает лишь иллюзию тепла на пять секунд. Сумерки сгущаются быстро, как чернила в воде. Становится темно-сине, потом сине-черно.

Веки наливаются свинцом. Их так тяжело держать открытыми. Я моргаю. Раз. Два. Между морганиями словно темные провалы, которые становятся все длиннее. Так хочется спать. Просто уснуть. Будет тепло, наверное. Тишина…

– Наконец-то, – раздается прямо надо мной голос. Хриплый, будто протертый снегом. – Ну что, тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, «синяя»?

Я с огромным усилием разлепляю веки. Передо мной, заслоняя темное небо, стоит фигура. Высокая. В темной куртке, в шапке. Лицо… с большой седой бородой, запушенной инеем, и с красным носом. Глаза смотрят на меня очень внимательно и сурово.

Мозг, заторможенный холодом, выдает единственную логичную цепочку: белая борода, красный нос, зимний лес.

– Дед Мороз… – выдыхаю я, и на губы сама собой наползает блаженная улыбка. – Ты существуешь?

Темные глаза опасно прищуриваются, а их хозяин молча наклоняется ко мне.

Глава 4. Влад

Просто апофеоз всему. Меня, человека, который может найти иголку в стоге сена в снегопад, заставили играть в жмурки с пушистым цыпленком. Лес темнеет так стремительно, будто кто-то свыше экономит на электричестве, а я, вместо того чтобы координировать поиск, стою и ору в пустоту, как ревнивый лось:

– Чу-ди-на! Твою мать…

В ответ тишина, ну конечно… Она либо впала в анабиоз, либо нашла Wi-Fi и ушла в прямой эфир. Зараза такая! Найду и лично закопаю в ближайшем сугробе, а пока иду по ее следам, точнее, по тому, что от них осталось.

Спустя сорок минут поисков понимаю, что не вывожу. Геройствовать нет смысла, когда человек в опасности. Поднимаю рацию и нажимаю кнопку. Голос звучит как у загнанного медведя:

– Базе… – начинаю я и замираю, увидев желтое пятно под раскидистой елью.

Чудина сидит, сгруппировалась и прячется, как страус, сунув голову в колени.