Анна Бердникова – Провинциальный роман. Ирина (страница 20)
– Ох, если бы меня в самом деле в этом доме любили…
– Папа, не спекулируй на моей дочерней любви!
– Ну, вот уже и ты туда же… – папа горестно махнул рукой.
– Скажи-ка лучше, где наша мелкая?
– Наша мелкая, скажешь тоже! Бурная личная жизнь у нашей мелкой!
– В самом деле?
– Ага, то один под балконом серенады поет, то другой на мотоцикле под окнами газует и свистит.
– Здорово, что Ариша пользуется таким успехом, будет из кого выбирать!
– Где это видано, чтобы порядочная девушка на свист бежала? Вот скажи мне, где это видано? Чем вообще нынешние девушки думают?
– Папа… – Ира укоризненно посмотрела на отца.
– Когда тебе шестнадцать было, вокруг тебя тоже толпами увивались. Где они сейчас?
– …
– Молчишь? То-то и оно, что сказать нечего! А поменьше бы бегала на свист, глядишь, была бы замужем!
– Папа… – Ира была задета словами отца, растерялась, не знала, что ему ответить. Ей было обидно от того, что он так думает. Слезы навернулись на глаза. Спасение пришло из кухни в лице мамы.
– Ты что несешь-то? Ты думаешь, что говоришь?
– А что? Меня все про внуков спрашивают, почему я краснеть должен? Как я должен объяснять, почему мою дочь никто замуж не зовет? Да еще намеки терпеть, что она с чуркой связалась!
– Папа!
– Что папа? Что папа? Ты накуролесила, а я красней! – идея изобразить мученика, безвинно страдающего, похоже, очень понравилась папе.
– Краснеть ты разучился еще лет двадцать назад! – вступила мама. – Ира, иди на кухню, нечего тут стоять, как оплеванной.
– Да идите вы все со своей бабьей солидарностью! Думаешь, твои бабы за спиной не хихикают над тобой! Вон Полькина дочь-то страшна, как моя жизнь, а замуж сходила!
– Да, уж, конечно, лучше за алкаша замуж выйти! А ты знаешь, что Дашка разводится уже? Нет? Вот так-то! Никому такие, как ты, алкаши не нужны!
– Я, значит, алкаш?
– У тебя сомнения?
– Вот значит как? Хорошо, тогда я сейчас врежу тебе по пьяному делу, давно хотел!
– Саша! Прекрати немедля!!!
Услышав испуганный крик матери, Ира вскочила, как подброшенная, и побежала в коридор. Увиденная картина потрясла Иру до глубины души. Ей никогда не приходило, что отец когда-либо сможет поднять руку на мать. Конечно, разногласия между ними иногда случались, но разрешались, они, как правило, мирным путем. Папа замахнулся на маму, взятым с полки ириным зонтиком, мама перехватила его руку, не допустив удара. Ира бросилась между ними.
– Папа, что ты делаешь?! Отдай мой зонтик! Ты его сломаешь! Я промокну по дороге домой! – Ира не вполне соображала, что она несет. Сейчас главным было разрушить эту ужасную картинку: папа собирается ударить маму.
Абсурдные фразы Иры отрезвляюще подействовали на отца. Он опустил руки, раздраженно бросил зонт на полку и, фыркнув, пошел в зал. Через пару секунд раздался шум работающего телевизора. Ира растерянно посмотрела на мать. Теперь слезы стояли в глазах мамы. Мать молча вернулась в кухню. Ира отправилась за ней. Молчание затягивалась. Ире казалось, что прервать его должна мать. Мама, по-видимому, не собиралась каким-либо образом комментировать то, что произошло. Наконец, Ира не выдержала.
– Мама, – позвала она.
Ответом ей было молчание.
– Мама, как такое могло произойти?
– Ира, – мама тяжело вздохнула. – Я не думаю, что готова обсуждать это с кем-либо… И с тобой тоже не готова.
Ира поднялась с табуретки, обняла мать за плечи.
– Мама, я люблю тебя… Для меня важно понять, что происходит. Я всего несколько месяцев не живу здесь, поэтому я в растерянности…
– Ира, я уже сказала, что не буду говорить об этом, во всяком случае, сейчас. Я должна прийти в себя. Для меня происходящее тоже в новинку, хотя, предпосылки и намеки, конечно, уже были… Да только я закрывала на них глаза.
– Мама…
– Ира, будет лучше, если ты пойдешь сейчас домой! – мама слегка повысила голос, было заметно, как она взвинчена.
– Как ты останешься с ним дома одна?
– Я уже большая девочка, как ты понимаешь, – к матери начала возвращаться ее привычная манера речи. Ира почувствовала почти физически, как мать от нее закрывается.
– Тогда я пойду домой.
– Да, так будет лучше. Извини, что семейного ужина не получилось. Хочешь, положу тебе котлет и салат с собой?
– Я хороших перспектив никогда не супротив, – грустно улыбнулась Ира.
Взяв сверток, Ира, не прощаясь с папой, делать этого не хотелось, ушла из квартиры родителей. Мысли были самые мрачные.
Родители не были влюбленными романтиками, но их отношения всегда отличались спокойствием и корректным обращением. Увиденное сегодня потрясло Ирину. Неужели два человека, когда-то любившие друг друга, могут возненавидеть? Что для этого нужно? Где гарантии того, что то же самое не произойдет со мной… Что могло бы довести меня до того, чтобы я ударила человека? Ира попыталась представить свою семейную ссору с Максом через несколько лет семейной жизни.
–
Да, о примирениях, гораздо приятнее думать, чем о ссорах. Или это о ссорах приятно думать, потому что за ними следует примирение? Надо же, какая я, оказывается фантазерка. Не зная человека, наградила его взрывным темпераментом. А может быть, мы, бледные северные красавицы, только и мечтаем, что о южных горячих страстях?
Оказавшись в прихожей Ира внимательно и критично осмотрела себя: хороша все-таки! Надо что-то думать с платьем.
Переодевшись, Ира устремилась к шкафу, где лежали отрезы ткани различных фактур и оттенков. Черный креп-атлас – очень хорошо, черный всегда позволяет в выигрышном свете представить стройную фигуру. Но как-то слишком официально. Это ведь не торжественный прием, а дружеская вечеринка. Обязательно кто-нибудь придет в джинсах. Я в черном бархатном платье буду смотреться нелепо. Голубой шелк, – Ира ловко задрапировалась. – Нет, он делает меня этакой невинной наивной девочкой. Хочется добавить искушенности. Глубокий синий цвет – вот оно то, что нужно! Обрадованная Ира закружилась по прихожей. Над моделью я подумаю завтра, или пусть она мне приснится.
Однако уснуть оказалось не так-то просто. Перед глазами настойчиво мельтешили различные вероятные образы Макса. То он представлялся высоким длинноволосым блондином, этакой белокурой бестией, то смуглым кучерявым южанином, подвижным, как ртуть.