Анна Белинская – За тобой (страница 8)
Погода круто повернулась на сто восемьдесят, и от пятничного тепла ничего не осталось.
В воздухе висит характерный запах, который обычно издает штормящее море: соленый, резкий, с нотками водорослей. Слышно, как разбиваются волны о волнорезы…
Закрываю машину и, опустив голову и пряча глаза от ветра, иду к подъезду.
– Наташа… – окликает меня знакомый голос.
Я вскидываю лицо и поворачиваюсь к… Саше.
Полагаю, на моем лице вопрос о том, что он здесь делает, горит красным сигналом, и прежде, чем я успеваю об этом спросить, Саша произносит:
– Привет. Я вернулся на день раньше, – морщится он от ветра.
Александр Самойлов – проректор по научной работе в университете, в котором я работаю. Ему тридцать восемь, он старше меня на десять лет. В следующем году будут выборы ректора, Самойлову пророчат ректорское кресло. У Саши есть все шансы для этого. Он умен, образован и имеет степень доктора наук.
– Не стал оставаться на фуршет… – продолжает Самойлов.
Четыре дня назад он уехал в столицу на международный форум. Должен был вернуться завтра, в понедельник.
– Ты не рада меня видеть? – выгибает брови он.
На его лице мягкая улыбка и следы усталости. Однодневная щетина, темные круги под глазами и помятый строгий костюм дополняют картину.
– Я…нет, что ты! – тряхнув головой, сообщаю. – Конечно я рада тебя видеть. Просто… это так неожиданно, – растерянно говорю я.
Я в самом деле не ожидала увидеть его здесь. Это не в стиле Саши… Если он собирался сделать мне сюрприз, то он действительно получился, потому что, когда Самойлов Александр планирует удивить меня чем-то, он сообщает об этом заблаговременно, и сюрприз… перестает быть сюрпризом. Но сегодня я поистине удивлена.
– Понимаю, – говорит с той же мягкой улыбкой на лице. – Я хотел тебя увидеть. Поменял билет и вот… – он раскрывает руки, которые заняты полными пакетами, – я здесь.
Я делаю шаг и обнимаю его за шею, в которую шепчу:
– Привет…
На его коже смесь разносортных запахов: аэропорта, еды, парфюма и кофе… Они все забивают его собственный, к которому долго привыкала. И все же заставила себя привыкнуть…
– Ну вот, совсем другое дело, – говорит Саша, когда заканчиваю с приветственными объятиями.
Визг шин вынуждает нас обоих повернуть головы.
Я вижу, как мимо моего Ниссана проносится знакомая спортивная машина, а через секунду она резко тормозит и сдает назад, чтобы припарковаться рядом с моим Кашкаем.
Вот черт.
– Здесь у меня кое-какие продукты… – голос Саши заставляет перевести внимание на него.
– Ага, – говорю бездумно, на периферии зрения замечая, как Соколовский, выйдя из машины, подходит к моей.
– Решил сразу завезти, чтобы не пропали… – продолжает Саша.
– Ага, хорошо…
Мой сосед присаживается у переднего бампера моего Кашкая и рассматривает его. Проводит пальцем по сколу…
Что… зачем он это делает?
– Твою мать… – бормочу.
– Что? – спрашивает Самойлов.
– Прости… я не тебе, – спешу объясниться.
– Наташ, все в порядке? – обеспокоенно интересуется Саша.
– Да.
Краем глаза замечаю приближение и на автомате поворачиваю голову.
Ленивой, слегка развязной походкой Соколовский движется к подъезду и смотрит при этом на Сашу. Курсирует по нему взглядом, и в нем – узнавание. Разумеется, проректора университета, в котором учится, невозможно не узнать.
Я напрягаюсь, глядя на привычную усмешку Соколовского.
– … хорошо бы в холодильник убрать…– о чем-то говорит Саша.
Не вслушиваясь в слова, бормочу:
– Да… хорошо бы…
– Здрасьте! – улыбается Соколовский, проходя мимо нас. На нем белая футболка и желтые шорты. Шорты! В такую погоду…
Он ненормальный.
Обернувшись через плечо, мой студент снова бросает взгляд на Самойлова, и в этом взгляде я улавливаю… насмешку?
Вот же мерзавец…
Непонятно откуда во мне поднимается злость. Меня штормит как сегодняшнее море.
Я пытаюсь поймать за хвост природу этой злости и понимаю, что все из-за
Что беззаботный мальчишка может понимать?
И почему я должна ощущать неловкость? Позавчера, когда приехала на такси в не совсем трезвом состоянии и сейчас, когда стою со своим мужчиной… Я словно под микроскопом. Моя личная жизнь под микроскопом. Теперь будто каждый мой шаг разбирается на молекулы и прежде, чем сделать новый, мне придется тысячу раз подумать.
Как только Соколовский скрывается за подъездной дверью, я хватаю Самойлова за пиджак и тяну за него.
– Наташ, что происходит? – недоумевает Саша.
– Там… нужно же что-то в холодильник убрать, – говорю отрывисто.
Я буквально силком затаскиваю Самойлова к себе домой. Мной руководят эмоции, острое желание что-то доказать в первую очередь
Закрываю за Сашей дверь и прямо здесь, в прихожей, набрасываюсь на него, как голодная кошка. Изголодавшаяся, слетевшая с катушек кошка…
Обнимаю Самойлова за шею, пытаюсь в водовороте запахов отыскать его собственный, но не нахожу… Мелкими поцелуями осыпаю колючее лицо.
Саша меня не трогает. Не обнимает, не касается, когда я нуждаюсь в этих чертовых прикосновениях, ведь в его руках по-прежнему пакеты с продуктами. Однако стоит коснуться его губ своими, он включается в поцелуй и подстраивается под его ритм, который задаю я.
Закрываю глаза.
Хочу раствориться, но Саша прерывает наш поцелуй. Опускает пакеты на пол, пока я, дышу как марафонец.
Как только оказываются свободными его руки,
– Наташа! Наташ, подожди…
Самойлов отпускает мои руки и обнимает ладонями мое лицо, вынуждая посмотреть на себя.
Мое сердце вот-вот выпрыгнет. Я дышу рвано и быстро – настолько завела
– Дома никого нет. Мои уехали в цирк… – тараторю как умалишенная.
Самойлов мягко улыбается, оглаживая таким же мягким, неторопливым взглядом мое лицо.
– Милая, я тоже безумно тебя хочу… – возбужденно отзывается он, убирая с моего лица руку.