Анна Белинская – Связаны бессонницей (страница 10)
— Расписывала барную стойку, — я прямо ответила под прощупывающим не только мои слова, но и меня всю, взглядом: как я говорила, с какой интонацией и с каким выражением лица.
Мои ладони вспотели. Соединив, я спрятали их между коленями под столом.
— Как ты туда попала? — Кирилл подался вперед, сократив между нами дистанцию, и этого расстояния оказалось достаточно для того, чтобы я почувствовала себя загнанной в угол.
Это похоже на допрос. Кирилл не церемонился со мной, тем не менее у меня не возникло претензий и желания противостоять этому, ведь я не в том положении и, возможно, этот разговор — начало пути к моему освобождению.
— Мой сосед, Антон, подкинул шабашку. Сказал, что в «Бессонницу» требовался художник. Он предложил меня, и мою кандидатуру утвердили, — сообщила я, и озарение прилетело как внезапный удар по затылку.
Антон, «Бессонница»… Но развиваться этой мысли Кирилл не дал, оборвав ее следующим вопросом:
— Кто утвердил твою кандидатуру?
— Откуда мне знать? — удивилась я. — В течение трех дней, пока я работала, со мной контактировала только… — я задумалась, — девушка… не помню, как ее звали. Она же со мной потом рассчитывалась.
— Яна?
— Кажется, да. Только мне она представилась по имени-отчеству.
— Каким образом твой сосед попал в «Бессонницу»?
— Я не знаю, — выпалила быстро. — Антон говорил, что ему повезло, и он удачно прошел собеседование. Это всё, что я знаю. Мы не настолько близко общались, как могло показаться.
Кирилл откинулся на спинку стула, при этом не переставая меня изучать.
Я ждала очередного вопроса, которого ни через секунду, ни через две не поступило. За это время я успела пробежаться глазами по достойному развороту мужских плеч, крепкой шее, линии подбородка и провалиться в густой сизый туман его внимательных глаз.
— Вы его нашли? Антона… — сглотнув, поинтересовалась я.
Задержав на моей скуле взгляд там, где у меня имелся маленький белый шрам, мой собеседник исчерпывающе и содержательно ответил:
— Ищем.
— Я могу узнать, что натворил Антон и в чем вы подозреваете меня? Даже преступников информируют в чем их обвиняют, а я понятия не имею, почему здесь.
Взгляд Кирилла очертил мои плечи, которые дернулись, когда из прихожей раздался телефонный звонок. Явно не мне, ведь мой телефон отобрал у меня Беспредел еще рано утром.
— Ешь, — встав со стула, обыденно произнес мужчина.
Его бесшумные шаги я больше представляла нежели слышала.
Оставшись на кухне одна, я словно скинула хитиновую прочную шкуру, в которой мне было ужасно жарко, тесно и душно. Мои напряженные до состояния гранита плечи упали. Я снова могла ощущать запахи еды, которые растворились в аромате тяжелого мужского парфюма.
Я осмотрела стол. Все выглядело аппетитно, но я продолжила сидеть неподвижно, прислушиваясь к голосу и словам Кирилла. Я надеялась, что звонок касался меня, Антона и информации о том, что его нашли.
Я напряглась, почувствовав приближение. Обернулась и увидела Кирилла, возвращающегося в кухню.
— Меня не будет до позднего вечера. Не знаю, во сколько вернусь, — буднично сообщил он, остановившись рядом со мной. Я подняла к нему лицо. — Имей в виду, когда соберёшься нашпиговать комнату вилками и ножами, я узнаю об этом раньше, чем ты успеешь их донести.
Сказав это, мой похититель развернулся и направился к двери, пока я пыталась переварить услышанное.
Я настигла его раскладывающим по карманам свои причиндалы в прихожей.
— Ты следишь за мной по камерам, да? — вывалила на него свой инсайт.
Претензия и возмущение на моем лице слишком яркого оттенка, чтобы их можно было не заметить, но псих сделал вид, будто не услышал меня.
— Не скучай, — он взялся за дверную ручку.
— Ты чертов извращенец! — я кинулась вперед, но дверь передо мной резко закрылась. — Гребанный сталкер! — я ударила ладонями по полотну. — Ненавижу! Ненавижу! — всадила в дверь кулак. — Выпусти меня! Открой! — начала дергать ручку.
Отчаяние обрушилось как стихия.
Бедный Джек. Бедная я.
Скатившись на пол по двери, я прижалась к ней спиной и разревелась.
Глава 9.
Кирилл
Уже в коридоре были слышны голоса Бессонова и Могилёва. Среди своих последний носил прозвище Могила. По паспорту он Виктор Могилёв. Тихий, молчаливый, умеющий держать язык за зубами и, несмотря на устрашающий внешний вид, самый эмпатичный сукин сын в нашей команде. Витя мог запросто сломать кому-нибудь нос, а потом просить прощения у Бога за это. Без понятия, каким криминальным богам он молился, в любом случае я не по этой части.
Могилёв в деле практически со дня его основания. Я присмотрел его в задрипанном пабе на окраине Москвы, где он работал вышибалой. Первые годы после армейки нам с Бессоновым только такие убогие заведения были по карману, через пару лет все кардинально изменилось.
Толкнув дверь, я вошел в свой кабинет. Парни сидели напротив друг друга за столом, на который мой начбез бесцеремонно закинул ноги. Оба рубились в игрушки на телефонах.
— Тупая ты лысая башка! — заорал Саня, глядя в экран.
— Не сквернословь. Моя лысина — это полянка, вытоптанная умными мыслями, — философски отозвался Могилёв — человек, глядя на которого можно обделаться от страха.
— Че?! — заржал Бессонов и оторвался от телефона. Наконец заметил меня. — О, строгий папка пришел… — расплылся в улыбке и скинул ноги со стола.
Я бросил ключи от тачки на стопку бумаг и сел в кресло.
Две пары глаз уставились на меня.
— Слушаю вас, умники.
Вытянув руки по столу, Саня принял серьёзный вид, который я требовал, буравя его лицо взглядом.
— Мы его нашли. Он чист, — сообщил он.
— Уверен? — я подцепил теннисный мяч, который благодаря Яне всегда был под рукой, и начал его сжимать в ладони.
— Кир, — Бессонов откинулся на спинку стула, — мы нагнули его так, что еще немного — и пацан признался бы во всех смертных грехах мира. Он шкерился дома у бабки. Проигрался на ставках, влез по самые яйца в долги. Когда встретил нас, решил, что мы пришли бабло с него трясти, вот он и дал по газам. Насчет девчонки… история один в один с ее версией, — друг достал из кармана джинсов телефон и пустил его скользить по столу ко мне, — такая же тема с ее мобилой. Все кристально чисто. Начали отрабатывать второго официанта, — дежурно отрапортовал Саня.
Я развернулся в кресле и уперся ногой в рядом стоящую тумбу. Отправил теннисный мяч в стену. Отрикошетив, мяч вернулся в ладонь по той же траектории.
— Ладно, я понял, — кивнул парням, дав понять, что они услышаны мной.
— Так че теперь с девчонкой? Пуганем и отпустим? — Саня с предвкушением поиграл бровями, и я едва сдержался, чтобы не садануть мяч в его довольную не к месту рожу.
— С ней я сам разберусь, — я вернулся за стол. Разбудил экран ноутбука. — Ищите дальше.
— Как скажешь, босс-сс… — усмехнулся Бессонов.
Заскрипели стулья. Через минуту мой кабинет погрузился в тишину, в которую периодически залетали звуки из коридора.
Я вытянул руку и взял старый андроид. После того, как в нем покопался Самурай, с разблокировкой не было проблем. Дисплей ярко вспыхнул. В качестве заставки на экране было установлено фото — крупным планом улыбающееся лицо Жени и морда ее одноглазого стремного кота. Я быстро пролистнул контакты в справочнике, а потом ткнул по иконке галереи. В ней было миллион фото и изображений. Миллион фотографий рыжей мохнатой морды и каких-то эскизов, набросков, скринов… Среди этого многообразия совершенно ненужного, как по мне, дерьма я увидел снимок. Абсолютно некачественный и, возможно, ему было уже пару лет, но он обратил на себя мое внимание. Темный, нечеткий фон, на котором в кожаных обтягивающих штанах и белой короткой футболке то ли кружилась, то ли танцевала девушка. Женя. Она смеялась. Открыто и широко. Не на камеру, а естественно, кажется, даже не замечая в тот момент, что ее снимали.
Я отправил это фото себе.
Без понятия на черта. Я в последнее время функционировал на интуиции, хоть и старался придать ей логическую огранку, но она приводила к тому, что мои предположения так и оставались ничем не подкрепленными предположениями по факту.
До вечера я пытался разобраться с горой бумаг, которая ни хрена не уменьшалась благодаря Варшавской, то и дело подбрасывающей документы на подпись. Я мог бы послать все в задницу, в конце концов, дожив до тридцати четырех и этого, охренеть какого важного, кресла, я уже мог себе это позволить. Я мог позволить себе не появляться в «Бессоннице», и ничего бы не изменилось. Этот двигатель уже давно автономно и без моей помощи отлично работал, но сегодня я просиживал штаны до последнего. Сам отсматривал видеозаписи, вникал в каждый документ, который подписывал…
Два привычных стука в дверь оторвали меня от экрана ноутбука.
Варшавская влетела в кабинет, и ее глаза светились как два диско-шара.
— Сейчас был выкуплен последний билет. Ты понимаешь, что это означает?! Кир, завтра будет полный солд-аут! Ни одного свободного места! — Яна фонтанировала энтузиазмом, словно в ней находился неиссякаемый источник энергии.
— Поздравляю, — проведя ладонью по лицу, я воткнулся затылком в спинку кресла, — ты герой.
Это не лесть и не ложь. Похвалой я тоже не часто разбрасывался, но если делал это, то всегда обоснованно. Солд-аут — это несомненно успех. Успех Яны. Держать в топе «Бессонницу» — колоссальная работа, и я не мог этого отрицать.