Анна Белинская – Френдзона (страница 2)
Смотрю на Соньку. Если со мной произошли кардинальные изменения, то подруга с самооценкой на короткой ноге.
А вообще, я ее безумно люблю! Поджав губы, ловлю Сонькин взгляд. Она грустно улыбается мне, поскольку понимает, о чем я сейчас думаю.
Мы переплетаем на столешнице наши пальцы, вкладывая в этот жест всю проверенную годами женскую дружбу.
После свадьбы они с мужем уедут.
Я не хочу лишний раз думать об этом, у меня начинает сжимать в грудной клетке тоска. Я уже тоскую по ней. Но гундосить и портить настроение подруге перед ее свадьбой я не буду, хоть и мандражирую сильнее нее, поэтому сглатываю давящий комок в горле и растягиваю губы в улыбке.
– Ну что, посмотрим? – оживляется Софа. Ее глаза загораются предвкушением.
Согласно киваю и подхожу к подоконнику, с которого подхватываю небольшую коробку, обтянутую белым атласом.
Софи нетерпеливо вскакивает со стула и оббегает стойку.
Как только я водружаю коробку на стол, Сонькин нос уже вовсю пасется внутри, где в моей волшебной коробочке находится рай для девочкиных глаз: разноцветный бисер, атласные ленты разных оттенков, стразы, жемчуг, бусинки и блестки. Ныряю пальцами во всю эту мишуру и достаю два браслета.
– Обалдеть! – Глаза Софии распахиваются, и это самая желанная оценка моего труда. – Юлька, у тебя руки точно откуда нужно растут!
Смеюсь.
– Этот – твой. – Вручаю Софии браслет из белого атласа, украшенный прозрачными стразами, напоминающими утреннюю росу на лепестках розы. Не сложно догадаться, что именно он будет принадлежать невесте на девичнике. – А такие будут у подружек. Если даешь добро, то я продолжу над ними работу. —Кручу в руках браслет в виде пиона из лавандовой ленты.
Мы с Софи и Дианой решили, что все девочки на девичник наденут джинсовые шорты, белые топы и кеды, а на запястья мы повяжем цветочные браслеты. Вместо фаты у Соньки будет заколка-цветок, над которой я корпела целую неделю.
– Ну как? – уточняю я.
– Ты еще спрашиваешь! – Софи крутит рукой, рассматривая свой браслет невесты. – Очуметь, как красиво! Филя, они божественны! – восхищается подруга.
Мне очень приятно.
Они мне тоже нравятся, потому что в каждое свое изделие я вкладываю частичку души.
Я получаю огромное удовольствие от того, что делаю. Когда вижу, как горят глаза невест, глядя на свадебные букеты, которые я собираю самостоятельно, как восхищаются волнующиеся женихи, когда я прикрепляю к карману пиджака бутоньерку, как клиенты благодарят меня за то, что мои цветы поднимают настроение, а созданные мной эксклюзивные композиции растапливают даже самые холодные сердца, – я ощущаю себя счастливой.
– Я рада, что тебе нравится. – Укладываю изделия обратно в коробку. – Привезу, как будут готовы все.
И, кстати, свадебный букет для Софи собираю тоже я, и, признаться, даже она не знает, как он будет выглядеть. Это мой свадебный подарок для любимой подруги, у которой через девять дней я буду свидетельницей.
Глава 2. Юлия. Спустя два дня
Как только щелкает замок с внутренней стороны кованой двери, я с первой космической ныряю во двор, чтобы скорее оказаться под тенью виноградных лоз. Жара в этом году беспощадная! В тени под пятьдесят, и это с утра!
Раскаленный воздух плавит легкие и мозги, и в интервале с рассвета до заката город кажется вымершим.
– Привет, Паш! – улыбаюсь пропускающему меня внутрь парню.
– Я – Миша. Привет, – бурчит в ответ и запирает за мной замок.
Хохотнув, поджимаю губы. Я еще ни разу не назвала их точно по именам. Миша и Паша* – одно лицо. Серьезно, они – одно лицо, вышедшее из одного яйца. Кажется, таких близнецов называют однояйцевыми.
Их сложно различить, но парни и не стараются в этом помочь, одинаково одеваясь, подстригаясь, параллельно вытягиваясь в рост и имея абсолютно идентичные физиономии кирпичом.
– Прости, – каждый раз извиняюсь, чувствуя неловкость.
А Паше… то есть Мише… короче, им обоим до лампочки, они уже привыкли. Кроме тети Агаты, их матери, парней не различает даже собственный отец, мой крёстный дядя Леон. Раньше с этим было проще, примерно до того, как близнецам исполнилось по году. У Миши на заднем месте родимое пятно – это единственное, что отличает братьев друг от друга, но сейчас лазить в штаны к шестнадцатилетним парням не каждый решится: эти двое профессионально занимаются кикбоксингом, и этого достаточно, чтобы держаться от них подальше.
– Привет, Герман! – Треплю за толстую шкурку зажатого под мышкой у Миши английского бульдога. – Жарко тебе, приятель, знаю. – Пес, высунув язык, тяжело дышит. – Гуляете? – перевожу внимание на Мишу, успев поймать его взгляд в глубоком вырезе своего летнего сарафана.
Закатываю глаза.
«Шестнадцать лет», – напоминаю себе. Это для меня они с Пашкой до сих пор голожопые мальчуганы, а что творится в их шестнадцатилетних головах, я даже не собираюсь представлять.
Но надевать сарафан на голое тело в дом, где мужиков – как на стадионе во время футбольного матча, безрассудно, но в такое пекло, когда с меня по спине стекают три водопада, заталкивать себя в поролон – самоубийство.
– Типа того, – басит Миша, побуждая меня поморщиться.
Шестнадцать лет… А не скажешь.
Герман аппетитно зевает, чем искренне меня умиляет.
В семье Игнатовых он появился два года назад. После смерти от сердечного приступа шпица Германа тетя Агата долго не решалась заводить собаку. Она переживала кончину любимого пса очень лично и глубоко. Но два года назад дядя Леон принес в дом маленького бульдога, с которым пришлось смириться. Он тоже получил прозвище Герман. Не знаю почему Игнатовы не рассматривают другие клички, но английский бульдог не против. В общем-то, он не спорит в своей собачьей королевской жизни ни с чем, потому что очень ленивый – настолько, что гулять его выносят на руках. И если Германом попробовать протереть полы, он даже не пискнет.
– Соня в доме? – уточняю, потому как вполне вероятно, что подруга в такую погоду может отмокать в бассейне на заднем дворе.
– Угу.
По тенистой придомовой дорожке устремляюсь к террасе: здесь у тети Агаты цветник, для которого многие растения подогнала я, но ухаживает за ним мой крёстный дядя Леон.
Тяну на себя тяжелую дверь и вхожу, втягивая в себя прохладный кондиционированный воздух. Внешне дом Игнатовых кажется небольшим, но внутри в нем очень просторно, ведь пространство использовано с умом. Агата приложила к его созданию свою творческую руку.
В доме тихо.
Сегодня пятница, и крёстный, уверена, на работе, и тетя Агата тоже. Она очень востребованный в городе визажист, и практически каждая пятнично-субботняя невеста накрашена Агатой. У близнецов летние каникулы, и Пашка, наверное, рубится сейчас в приставку или качает свои бицухи, а Дианка в Москве. Она приедет к девичнику. Сейчас у нее напряженный график съемок в модельном агентстве, в котором Ди работает второй год. Именно по этой причине мы не отгуляли холостые дни Сони раньше. Мы все ждем Диану. И хоть организацией как свидетельница должна заниматься я, но наше мероприятие от начала и до конца спланировала Ди. С ролью эвент-устроителя она справляется лучше всех. Я достаточно скромна в этом.
Сбрасываю сандалии и, прихватив подол длинного сарафана, взбегаю по лестнице.
Дверь в комнату Сони приоткрыта, и я слышу голос подруги.
Осторожно просовываю голову в проем и вижу, как, стоя у окна, София болтает по телефону.
Вхожу на носочках, но от подруги не укрывается мое присутствие, и она резко оборачивается.
– … представляешь, даже родителей не предупредил! – негодует Сонька. – Да я сама в шоке, прикинь, каково будет им! – Заметив меня, она задумчиво показывает указательный палец, давая понять, чтобы я обождала минуту. Киваю и подхожу к её рабочему столу, собираясь выложить из сумки браслеты и заколку-цветок. – Ладно, Богдаш, ко мне Филька пришла. – Закатываю глаза. Это прозвище тянется из детства из-за созвучия с моей фамилией – Филатова. – Перезвоню. Целую.
– Привет! – улыбаюсь подруге и киваю на выложенные в ряд браслеты. – Все готовы!
– Круто! – растерянно отвечает Софи, мимолетно скользнув по украшениям. – Привет!
– Что-то случилось? – хмурюсь и очерчиваю круг напряженного лица Сони.
– Да в общем-то нет… – сомневаясь, протягивает подруга. – Стёпа приехал, – безрадостно сообщает она.
Смотрю на нее и поражаюсь. Она так это говорит, будто приехал не ее родной брат-двойняшка, а седьмой родственник на киселе, с которым не общались лет десять.
– Как?! – вырывается из меня изумленный глупый вопрос.
Стёпа должен был приехать ровно ко дню свадьбы сестры. Но одновременно с удивлением у меня внутри взрываются бомбочки радости. Мы со Степкой не виделись… шесть лет! Целых шесть лет, а она мне так прискорбно об этом сообщает?
– Вот так, никому ничего не сказав. Сорок минут назад, – растерянно оповещает Сонька.
Да что с ней такое?!
Это же крутое событие!
– И где он сейчас? – Мое сердце нетерпеливо подпрыгивает вместе со мной.
– У себя в комнате.
Не раздумывая срываюсь с места.
Малыш Стёпыч приехал!