Анна Белинская – Четыре угла (страница 15)
– Не опасней, чем находиться рядом с тобой, – не оборачиваясь, отчеканил Воронцов и усадил ребенка в кресло. Подмигнул мальчишке и взялся за ремни. – Че, приятель, покатаемся как взрослые мужики, м-м-м?
Мальчик молчал. На лице сведенные вместе бровки ни о чем не говорили, но болтающиеся в воздухе ножки, убедительно подсказали, что предстоящая перспектива мальчишку устраивает.
– Да что ты себе позволяешь? Я его мать! Ты считаешь, что я могу причинить вред своему ребенку? – ультразвуком запричитала девушка.
– Ты уже это сделала, – отрапортовал Алексей и закрыл пассажирскую дверь, отрезая малого от вопящей матери.
Обошел капот, намереваясь сесть в машину.
– Ты свинья, Воронцов! – блондинка дернула на себя заднюю дверь и запрыгнула в салон. – Я поеду с сыном к врачу, – воинственно сложила руки на груди, намекая, что ее позиция бесповоротна и основательна.
– Из машины вышла, – опустив руки на руль, Алексей смотрел в зеркало заднего вида, поймав в нем изумленный взгляд девушки. – Повторяю: я съезжу с ним сам.
– Да что же ты упертый баран такой! – заорала блондинка, вновь пугая ребенка: бровки съехали на нос, подбородок задрожал, а вокруг губ проявилась синюшность.
Воронцов сощурился. Подобное у Гоши он ни разу не замечал.
– Перестань орать, – сдержанно пресек девушку.
Алексей смотрел на сына. Маленькие ручки вцепились в ремни безопасности, словно в них искали ту самую безопасность.
– Ты не знаешь, что говорить врачу, у тебя нет анализов, ты… – не слыша никого вокруг себя, перечисляла блондинка.
– Где его анализы? – обернулся.
– Они в электронном виде. У меня на почте.
– Сбрось мне.
– Я не буду этого делать. Я поеду с вами, – безапелляционно отвернулась к окну.
В голове Воронцова вертелись тысячи междометий и миллионы ругательств, которые умоляли рвануть из его рта. Если бы не ребенок… если бы…
Ну не выволакивать же ее из машины?
Чтобы это видел его сын?
Как когда-то он, пацаном, смотрел, как отец заносил кулак на мать и ничего не мог сделать? Нет. Его сын видеть такое уродство не будет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Какой бы стервой ни была его мать, ребенок не должен видеть насилия.
– Черт с тобой, – прошипел Воронцов и завел движок.
Глава 12
– Значит, вы говорите, что последний раз секс у вас был четыре года назад? – вглядываясь в экран ноутбука, спросила врач-гинеколог, активно клацая по клавиатуре.
Четыре года назад.
Последний, да, о котором вспоминать не хотелось, но и стереть никак не выходило. Никакого удовольствия, ничего, кроме брезгливости к себе. Кроме шаркающих липких рук под ее юбкой в кабинке какого-то ночного клуба в пьяной полудреме. Больше она платья и юбки не надевала.
С тех пор.
И ничего не помнила, помимо чувства омерзения. А по-другому в тот момент она бы не справилась. Потому что, если бы он приехал за ней, она бы простила, через себя переступила, но простила. Глупая была. Наивная и до беспамятства влюбленная. А так больше не было той чистой Полины, которой он дорожил. Точнее, всегда говорил, как очарован был ее чистотой.
Но он и не приехал за ней, даже не искал.
– Да, – лаконично ответила Полина. Чувства смущенности и неловкости перед врачом не было. Она давно научилась говорить как есть. Да и к чему лукавить, если она самостоятельно пришла за врачебной помощью.
У женщины в голубом спецкостюме на лице не дернулся ни один мускул: ни удивления, ни пренебрежения, ни снисхождения. Вот что значит, когда прием платный: не обязательно, что профессионально помогут, но оближут по высшему разряду и обеспечат должный комфорт!
– Менструальный цикл регулярный? – все так же невозмутимо опрашивала врач.
– Нет.
– Болезненные ощущения во время менструации?
– Бывают.
– Бессонница?
– Да.
Бессонницей Полина страдала. Постоянно и мучительно. Вот только не понятно, связано ли это было с отсутствием сексуальной жизни или все же с отголосками прошлого, которое по ночам обострялось.
– Кожные высыпания?
Полина отчего-то опустила голову и посмотрела на открытый участок тела чуть выше выреза футболки, хотя прекрасно знала, что ничем подобным она не страдала.
– Нет.
– Появление нежелательных волос на лице и теле?
У Полины округлились глаза. На мгновение она представила себя со щетиной на лице и с грубыми жесткими волосами на груди. Девушку передернуло. Отрицательно замотала головой, словно избавляясь от тех самых нежелательных волос.
– Нет, – поспешно добавила, потому как вряд ли врач могла заметить ее действия, поскольку женщина не отрывалась от экрана.
– Агрессивность, неврозы?
Да что ж этакое?!
Полина вгляделась в бейдж врача.
Она точно пришла по адресу?
Складывалось впечатление, будто она сидит как минимум на приеме у психолога, как максимум у сексолога. Но бейдж красноречиво уточнил: акушер-гинеколог.
Агрессивность… неврозы…
Полина задумалась.
Агрессивность как предрасположенность с целью причинения кому-то вреда?
Нет.
Скорее агрессия как устойчивая ответная реакция на раздражитель. Например, на мать. Это стоит считать агрессивностью?
А неврозы – да. Но с ними Полина научилась бороться с помощью сигарет.
– Я курю, – вместо конкретного ответа выдала девушка.
Пальцы врача зависли над клавишами. Женщина повернулась к девушке, кажется, впервые за весь прием и осмотрела с головы до выглядывающей из-за стола части тела.
– Вы курите, чтобы справиться с приступами нервного напряжения?
Полина вновь бросила взгляд на бейдж. Все тот же акушер-гинеколог. Без изменений.
– Скорее всего да.
– И давно вы начали курить? – женщина заинтересованно развернулась к девушке всем корпусом, вытянув по столу руки и скрестив их в замок.
– Четыре года назад.
Долбанных четыре года назад с ней впервые произошло все, что никому не пожелаешь.
– Этому что-то способствовало?
Этому способствовало многое: цепочка событий, влекущих за собой последствия.
Мы сейчас будем говорить об этом?