Анна Белинская – Четыре угла (страница 1)

Анна Белинская

Четыре угла

Глава 1

Покручивая ножку пузатого бокала, в котором на дне переливался неразбавленный виски, Полина наблюдала за шустрым барменом, поглядывающим на нее заинтересованно весь этот час. Он был симпатичным, достойно сложенным молодым человеком с длинными дредами на голове и тоннелями в ушах. И если на такое проявление индивидуальности в Питере она бы не обратила внимания, здесь, в Калининграде, парень выглядел диковинно и экстравагантно.

Полина усмехнулась и опустила голову, давая бармену мнимую надежду на то, что эта холодная, но притягательная особа наконец почтила его персону должным вниманием, когда он и так перевыполнил сегодняшний план по жонглированию бутылками.

Жаль, что скупая улыбка девушки была посвящена не ему, а надписи на его бейдже, где вместо имени вызывающе пестрело – Эй, как тебя там?!

Полина задумалась.

Действительно. Когда ты только приходишь в бар с целью надраться, чувак за барной стойкой для тебя волшебник или святой, которому ты заглядываешь в рот и ловишь его взгляд, чтобы обратить на себя внимание. А как только всемогущий алкоголь разливает смелость и геройство по венам, так волшебник вмиг становится бесполым существом: без имени и уважения, рассчитывающий разве что на панибратское «эй!» или «слышь!», ну а чаще всего на свист и щелканье пальцами.

– Девушка, можно узнать ваше имя? Я хочу представить его вместе со своей фамилией, – затылка Полины коснулось дыхание.

Она замерла. Пару раз моргнула. Всего на секунду сжала ножку бокала, но тут же вернулась в обычное равнодушное ко всему состояние.

Этот глупый подкат… такой привычный и до боли знакомый. Этот голос…

Лучше бы память его не идентифицировала, но импульсы уже разогнались в крови, запуская необратимый процесс.

Или еще обратимый, пока Полина сидела к голосу спиной. Она его чувствовала кончиками ушей и затылком. Он стоял и ждал, когда девушка к нему обернется, но Полина не торопилась.

И все-таки это была не лучшая идея.

Она уже три дня находилась в родном Калининграде, и за эти три дня ни единой знакомой души и лица. Забуриться в не самый популярный бар города ей казалось отличным решением, чтобы скоротать этот вечер. Какими бы сложными ни были отношения между Полиной и ее матерью, но сегодняшняя проведенная днем операция у родительницы при всей       своей простоте и будничности даже у равнодушной Полины вызывала чувство беспокойства.

И все же, откуда он здесь? В четверг, в Богом забытой забегаловке.

В месте, от которого раньше педанта Роберта Гризманна тянуло блевать.

А он ждет.

Стоит и дышит ей в спину.

Интересно, он подошел, потому что узнал ее? Или, наоборот, не узнал и решил склеить незнакомку на вечер?

Полина сомневалась.

Если обернется, она встретится с прошлым, от которого пряталась четыре долгих года. С прошлым, утонувшим в крепком алкоголе и беспорядочной связи, от которой до сих пор тошно и гадко. Она нарочно с грязью себя смешала, чтобы Он, если решится ее отыскать, побрезговал и не посмел дотронуться. С прошлым, которое не оставило ничего кроме ран в душе и сердце, ставшем пустой оболочкой, но сумевшем затянуться грубыми рваными шрамами. С прошлым, забравшим у нее настоящее.

Три секунды сомнений…

Две.

Одна.

– Неужели это еще на ком-то работает? – повела плечом Полина и нарочито медленно крутанулась на высоком стуле. – Привет, Роберт.

Его глаза округлились и вспыхнули стальным блеском. Разве у Роба были серые глаза? Полина не помнила. Точнее, даже не замечала.

Она была в плену других – серо-голубых, прозрачных, с синеватыми вкраплениями, обрамленных темными густыми, но короткими ресницами. Этот контраст светлых волос и темных ресниц и бровей Полину всегда восхищал. Она считала это особенностью. Она вообще считала ЕГО особенным.

– П-Полина? – опешив, Роберт судорожно сглотнул имя и смутился.

Качнул головой, словно стряхивая наваждение. Он не верил, что видит ее – Полину Воронцову или… Или она уже не Воронцова? Макеева? Надо же, он помнил ее девичью фамилию. А, может, за четыре года она снова вышла замуж и носит мужнюю? Чужую. И она вновь чужая. Такие не остаются одинокими.

Гризманн очертил взглядом контур фигуры Полины.

Она по-прежнему сидела перед ним, забросив ногу на ногу и уперевшись локтем в край барной стойки.

Она – не видение. Полина настоящая, и она рядом.

Роберт даже смог среди кабацкой вони, потного смрада, алкогольных выдыхаемых паров и сладких сиропов уловить тонкий, чувственный аромат девушки.

Гризманн разволновался и почувствовал, как перехватило гортань. Провел рукой по затылку.

– Я, – краешком губ улыбнувшись, ответила Поля.

Наклонила голову и в ответ стала разглядывать Роберта Гризманна: статный привлекательный брюнет, черная однотонная рубашка с длинным рукавом. Роберт никогда их не подворачивал. Даже летом. Даже в жару. Моветон, все дела. Побочные эффекты приличия и воспитания в интеллигентной семье Гризманн.

А Он постоянно открывал предплечья, накрутив манжеты до самого локтя. Как вахлак. Как человек, выросший в семье простолюдинов. А для Полины не было ничего сексуальнее, чем испещренные тугими венами мужские руки. Его руки.

Классические темные брюки, заправленная в них рубашка, золотые запонки, начищенные до блеска туфли Роберта и, как золотая вишенка на торте, – элегантные часы, не соответствовали окружению. Гризманн здесь выглядел как дорогой пиджак, наброшенный поверх спортивного костюма.

Нет, ничего не изменилось в личности Роберта: все тот же клинический педант. Только лицо повзрослело: несколько морщин порезали лоб, в уголках глаз появились утиные лапки, темная густая, но профессионально оформленная борода сделала черты лица мужественнее. И стрижка новая. Кажется, новая… Хотя, нет.

– Блин, – выдохнул Роберт, – глупо получилось, прости, – он покачал виновато головой, усмехнувшись. – Я… просто… черт, – дыхание сбилось. Слова давались с трудом, словно весь воздух и силы из него выкачали. – Я не знал, что… Прости, Полин, – шумно выдохнул.

Всегда красноречивый Роберт Гризманн, умеющий складно, правильно говорить и владеть грамотной речью, сейчас блеял как двоечник.

– Расслабься, Роб, – вновь натянуто улыбнулась Полина.

У нее все эмоции были натянутыми, выжатыми. Естественной выходила всего лишь одна – равнодушие.

Однако, они оба понимали и помнили, как бы того не хотелось. И это задело Гризманна. Резануло ржавым гвоздем по языку, который хотелось выдернуть, потому что если бы он знал… Если бы знал, что этим вечером встретит Полину, он никогда бы не подъехал с таким дешевым подкатом подростка, который когда-то сработал с Полиной.

Только пять лет назад он принадлежал не Роберту, а Ему…

Другому она тогда назвала свое имя. Его фамилию позже надела.

Роберт не сомневался, что судьба бросает ему второй шанс. Издевательски, с дьявольской насмешкою. Заметила, наверное, старая перечница, как он мучался, как страдал ночами, представляя девушку в объятиях лучшего друга, как изнывал и стискивал губы, когда видел их двоих – счастливых и влюбленных.

И вновь Роберт этот шанс упускает.

Душно от этого стало. Воротник чертовой рубашки душил.

– Ты давно в городе? – хрипло поинтересовался Гризманн.

– Уже… – Полина подхватила телефон и взглянула на время, – ровно восемьдесят три часа.

В этот момент соседний стул освободился, и Гризманн решительно запрыгнул на него. Теперь они с Полиной сидели практически на уровне глаз друг друга, а если немного податься вперед, можно соприкоснуться коленями. От этого понимания Роберта бросило в жар. Мало того, что он не мог ничего связного сказать, так теперь кровь прилила к его лицу, заставляя кожу позорно пылать.

Да что это с ним?

Роберта потряхивало. Точно, как в тот день, когда он впервые увидел Полину. Это он! Он ее разглядел в толпе серых лиц… Роберт!

А не …

Дежавю. Как пять лет назад. Только теперь они с Полиной вдвоем, Его рядом нет…

И если это не знак, то…

А если замужем она?

Мысли метались в голове парня, перебивая друг друга.

Роберт стремительно бросил взгляд на Полин безымянный палец правой руки, покоящейся на коленях.

Пусто.

Нет кольца, но это ничего не значит. Ничего не значит, а сердце взволновалось. Дернулось внутри. Кольнуло.

Четыре с лишним года прошло, а будоражит по-прежнему.

Гризманн считал, что успокоился. Год бесился после побега Полины из Калининграда. Целый год как на иголках, и улицы пустые. Без нее они пустые, как и он сам, хотя Полина и не принадлежала ему никогда. К ее матери домой приезжал, адрес в Питере спрашивал, телефон, но та упорно молчала. Кремень женщина, строгая училка.

Не перебесился, значит. Вновь поднялось все откуда-то, вспомнилось и надеждой заклокотало.