Анна Белинская – Буду твоей Верой (страница 6)

– Здорова, пацаны! – Рома приветственно пожимает руки парням. – Снежана, Анжела, привет, девчонки.

Что? А можно повторить имена девочек? И уточнить, кто из них кто.

Мне хочется спросить, настоящие ли у них имена или из разряда: «А какое тебе нравится, красавчик, такой я и буду», но решаю тактично промолчать. Моего вылетевшего смешка и так было достаточно.

– Всем привет. – Я улыбаюсь, как дурочка в очках, и машу ребятам. – Я Вера, девушка Ромы.

Воцарившуюся тишину нарушает звук двух падающих челюстей: Снежаны и Анжелы. Их лица… Это надо видеть. Точно застывший кадр с непомерно обалдевшим Николасом Кейджем из «Поцелуя вампира».

– Она шутит, – первым отмирает брат и наигранно смеется, толкая меня в бок. – Вера моя сестра.

Ну вот, мой брат-балбес, как всегда, все испортил. А ведь лица Снежаны и Анжелы могли бы стать новым популярным мемом.

Парни начинают смеяться, тогда как близняшки с именами-фантазиями соискателей быстрой любви непонимающе смотрят то на меня, то на брата.

– А мы не знали, что у тебя есть сестра. – Парень в темном укороченном пальто слегка наклоняется и с неподдельным интересом пытается рассмотреть меня за запотевшими от осенней сырости очками.

– Еще бы, – хмыкает Ромка. – Она приемная. Родители недавно ее удочерили.

Теперь челюсть падает у меня.

Вот же паршивец.

Ладно, братишка, счет один-один, но вечер обещает быть долгим. Я не привыкла, чтобы последнее слово оставалось за кем-то другим.

– А куда им было деваться? Единственный родной сын полный дурак, а теперь хотя бы есть, кем гордиться, – парирую я.

Ромка лыбится и щипает меня за нос. Два – один. Так-то.

– А ты прикольная, Вера. – Парни веселятся под недовольный скрежет зубов Снежаны и Анжелы.

Двигаемся, девочки, двигаемся, сегодня обиженная и униженная Вера будет править балом.

***

Кажется, в Пентагон попасть легче, чем в Спортивный Волейбольный Комплекс. Нас досматривали серьезнее, чем в аэропорту, и не заглянули разве что только в трусы.

Мои глаза расширяются, а рот невольно открывается, когда мы попадаем на главную спортивную арену. Два яруса из сине-голубых трибун практически под завязку заполнены скандирующими болельщиками с флагами, дудками и прочей спортивной атрибутикой.

Мне хочется пойти туда, где толпа с плакатами активно выкрикивает «Сибирские медведи! Вперед к Победе!» и пристроиться к ним. Но Ромка недовольно одергивает меня и тянет за водолазку, уводя в противоположную сторону.

– Это не наши, – твердо говорит он.

А кто наши? Хотя мне-то вообще до лампочки, кто наши, а кто нет. Я хочу к тем веселым ребятам, потому что в секторе «наших» царит гармония. Как будто болельщики «наших» заведомо знают о неблагоприятном исходе игры, поэтому собрались здесь не ради того, чтобы веселиться, а помолиться за любимую команду.

По численности трибуны с «нашими» в раза четыре превосходят «не наших», но атмосферу задают болельщики из Перми. То, что они из Перми, мне поведал брат, а также рассказал, что сегодня проходит игра за Первенство России среди юниоров между нашими «красно-синими» и «Сибирскими медведями».

Я кручу головой, разглядывая рекламные борта, небольшой информационный экран и спящих «наших» болельщиков. Я даже подумываю предательски перебазироваться на сторону противника, как после громкого объявления ведущим команды «Гандбол-Москва», «наша» трибуна взрывается безудержным ревом.

Откуда у них барабаны? Они что, прятали их под сидениями?

Болельщики красно-синих вскакивают со своих мест и оглушающе приветствуют выбежавших на поле спортсменов. Толпа бушует и сходит с ума, пока ведущий перечисляет фамилии игроков, среди которых я отчетливо слышу одну: Егор Бестужев.

Егор Бестужев?

Я надвигаю очки на глаза, как будто это поможет разглядеть парня в красных трусах.

Эх, мне бы сейчас еще одни очки.

Я прищуриваюсь.

Блин, ну точно он.

Толкаю брата в ребро, мило воркующего то ли с Анжелой, то ли со Снежаной, – я не запомнила, кто из них кто.

– Ромыч, это кто? – Я киваю на разминающегося парня в синей футболке с эмблемой спортивного клуба. – Тот, что в красных трусах приседает.

– Они все в трусах. Вообще, это шорты, – смеется мой брат.

– Да, но не все в красных.

– Это значительно сужает круг разыскиваемых, – весело отзывается он.

– Не тупи, Ром, – злюсь на брата. – Вон тот, самый высокий.

Мой одногруппник и правда самый высокий в команде, и мне почему-то кажется, что для этого вида спорта быть невысоким, но ловким и легким в движениях гораздо важнее, чем рослым неповоротливым увальнем.

– А-а, это Бес – лучший бомбардир1 команды, – с гордостью декламирует Ромыч. – Чертов непрошибаемый танк, – восхищается он.

Пф. Я хмыкаю.

Кто такой бомбардир, мне не известно, да и мало интересует, если честно. Но то, что он лучший, меня слегка коробит. Я не думала, что Бестужев – человек, которого преподаватели знают исключительно по опущенной на руки макушке во время сна на парах, – может быть хоть в чем-то лучшим.

А вот с тем, что он – непрошибаемый танк, я полностью согласна. Его называют чужим именем, а он лишь равнодушно зевает в ответ.

– Прогульщик и двоечник, вот кто он, – возмущенно говорю я, но брат, скорее всего, не слышит меня. В этот момент судья дает гудок, и болельщики начинают скандировать под звуки барабанов и мотивирующих музыкальных хитов.

***

Я даже не пытаюсь понять правила игры, поскольку слежу исключительно за парнем с коротко стриженными волосами. Когда мяч попадает в руки Егора Бестужева, я готова взять свои слова обратно.

Черт возьми, он просто фантастически двигается.

Даже я, полный профан, закрываю лицо руками и поджимаю пальчики ног, когда Бестужев атакует. И искренне недоумеваю, как сетка выдерживает его смертельные броски?

Трибуна ликует и свистит, снова и снова выкрикивая фамилию Егора. Но больше всего меня поражают болельщицы с третьего ряда, на чьих футболках изображено грустное лицо Бестужева с кричащей надписью: «Егор – самый лучший! Мы тебя любим!». Девчонки скачут и размахивают руками, пытаясь привлечь его внимание. Они бы с радостью сорвали с себя эти футболки и, я уверена, бросили ему вместе с номерами своих телефонов. Даже Анжела и Снежана, облизываясь, поедают глазами Егора, напрочь забыв про моего брата.

– Бестужев безошибочно передает мяч нападающему Алексею Воронину. Защитник «Медведей» не успевает блокировать передачу Бестужева. Воронин входит в линию. Внимание! – сокрушается на всю арену комментатор.

– Леха, давай, Лех! – кричит Ромка, прыгая на месте.

Я пытаюсь разглядеть, что происходит на поле, но беснующаяся, точно под энергетиком, толпа вскочила со своих мест и загородила обзор.

– Го-ол! – От крика содрогается арена. – Благодаря тактической передаче Егора Бестужева, Алексей Воронин увеличивает преимущество красно-синих перед «Медведями». Вот это игра, товарищи! – вещает откуда-то сверху комментатор.

– Егор! Егор! Егор! – скандируют трибуны, сопровождая общее ликование ударами барабанов и адским гулом вувузелы2.

И хотя мяч в ворота забросил некто под фамилией Воронин, даже я понимаю, что если бы не ловкость и скорость Егора, то вряд ли бы у нападающего получилось это сделать самостоятельно.

– Красно-синие вперед! Вас Егор не подведет! Егор! Егор! Егор! – Кажется, я кричу вместе со всеми.

Глаза моего брата горят от восторга, на лицах остальных парней застыло выражение подобострастия, а девчонки и вовсе готовы передраться за внимание местной звезды гандбола. И только Бестужев с равнодушным – все с тем же невозмутимым видом – утирает краем футболки вспотевшее лицо и лениво подмигивает фанаткам из третьего ряда в именных футболках. Девушки визжат, падают в обмороки и бьются от счастья в конвульсиях.

Популярность моего одногруппника слегка озадачивает и сбивает меня с толку. Я учусь в одной группе со спортивной звездой, что ли?

Каждая из этих болельщиц прямо-таки мечтает прижать к носу пропитавшуюся по́том футболку Бестужева, а я дышу с ним одним воздухом в аудитории и ничего о нем не знаю. Если бы девчонки из третьего ряда об этом узнали, живой я с этой игры точно бы не выбралась.

– И-и-и лучшим бомбардиром игры становится… Его-ор Бес-с-стужев! – протягивает ведущий, точно на боксерском ринге.

У меня уши в трубочку сворачиваются от частого упоминания имени Бестужева. За полтора года обучения с ним в одной группе я не слышала о нем столько, сколько за последние полтора часа своей жизни.

Значит, вот ты какой, одногруппник с вечно «грустными» бровями и скучающим выражением неидеального лица.

***

– Ромка, постой. – Я вылавливаю брата, вышагивающего с голым торсом из душа. – Иди сюда, разговор есть. – Хлопаю по постели, приглашая Рому присесть. – И прикройся, не травмируй мою психику.

Пока жду брата, скрывшегося за занавеской, разглядываю завораживающие вращающиеся планеты на потолке. Ночной полумрак и подобие звездной россыпи над головой наполняют комнату загадочностью и волшебством.