Анна Бауэр – Слово Вирявы (страница 4)

– Ты же знаешь, что я свои окурки всегда съедаю, – с послушным видом ответил Сергей.

Трофимыч не смог сдержать улыбки.

– Ты все шуточки свои шутишь. А вот еще один болтун идет. – Лесник кивнул на напарника. – В помощники мне сегодня зятек вызвался, а сам больше языком мелет, чем пилит…

– Здорово! – Подошедший хлопнул по ладони Сергея и протянул руку Илье: – Павел.

В отличие от Трофимычевой, его рука была мягкой и чуть влажной.

– Вы че туда? Дубовят, что ль, намаливать ведешь? – спросил Павел.

– Нет, не за дубовятами мы. Намолили уж в прошлый раз. Вон у него жене рожать в июле! – Серега показал в сторону Ильи большим пальцем и хмыкнул.

Лесник одобрительно покачал головой.

– А как там дуб поживает после урагана? Мы его проведать хотим. – Илья решил сменить тему и сам спросить о судьбе дерева.

– Да нормально… Не, ну несколько веток-то пообломало. А так – еще лет сто точно простоит.

– Во журналюги, а! – Сергей хлопнул себя по бедрам. – Я же говорил, что врут!

– А чего они там понаписали-то? Я ж им как сказал? Дуб, говорю, пострадал, конечно… Ну ветки большие на земле лежат, распиливать будем, а там посмотрим.

– Ну, «пострадал» – это по-ихнему, по-журналистскому, что? Того, дескать. Вот и написали, дураки, не разобравшись. Ва-а-ай, не могу! Трофимыч-дезинформатор! – захохотал Серега.

Илья облегченно вздохнул.

– Может, помочь вам? Что там на дороге? Проехать можно? Мы пилы взяли с собой, топорики.

– Да ладно вам, тут одним днем не управишься. Мы сами как-нибудь. Волонтеров обещали после праздников в подмогу прислать… Проехать нельзя, а пройти – пройдете, если захотите. Только после развилки налево идите – по правой стороне там лужа метров десять в ширину, а вглубь – черт знат сколько. «Буханка» чуть не завязла у нас там до ураганов еще.

– Давай уж дойдем, раз приехали? – Илья вопросительно посмотрел на Серегу.

Тот закатил глаза и вздохнул.

– Вай, пешком туды до-о-олго ведь!..

– Иди-иди, отцу-то покажись хоть, заодно пузо растрясешь! – Трофимыч с усмешкой взглянул на Серегу.

– Айда! – махнул рукой Серега. – Не прощамся. На обратном пути заглянем к вам, – подмигнул он и многозначительно щелкнул себе по горлу.

– А ничего, что ты за рулем? – встрял Илья.

– Дык на чаек, на чаек, скукотинушка ты моя, – успокоил Сергей.

– Вы только смотрите на поляне пикник не устройте! – предупредил Трофимыч. – А то на Первое мая городские додумались – вот ураганы и начались, поди, из-за этого.

Серега понимающе мотнул головой, а Илья лишь растерянно переводил взгляд с лесника на друга и обратно. Из последних фраз он понял не больше, чем из самых первых – сказанных на эрзянском.

Минут пять шагали молча. Сергей только пыхтел и чертыхался, увязая сапогами в песке.

– Про какого отца Трофимыч говорил? Я че-то не понял. – Илья решил взять быка за рога.

– А чего тут не понимать? – Серега остановился и серьезно взглянул на Илью. – Дубовенок я. Только древний.

Илья было открыл рот, да так и закрыл его, не сказав ни слова.

– А Трофимыч, почитай, крестный мне, – продолжил Сергей. – Это он мамку мою на поляну отвел. Тогда туристами тут еще и не пахло. Тайком от отца, чтоб не отругал и не засмеял. Так что дубовый сын я.

– Вот так новости… – тихо сказал Илья.

– Эх, родится твой-то – типа брат мне будет! – Серега хлопнул его по плечу и засмеялся своим громким, глубоким смехом.

– А чего не рассказывал-то?

– Так ты не спрашивал! – невозмутимо ответил Серега и зашагал дальше.

Илья только покачал головой и двинулся за ним.

Чем дальше они шли, тем очевиднее становился урон, нанесенный лесу. То и дело приходилось перелезать через стволы вывороченных с корнем сосен и сломанных молодых березок.

По пути они отбрасывали на обочину упавшие ветки и распиливали тонкие стволы, чтобы хоть как-то помочь Трофимычу и его зятю.

– Вот природа побушевала… Как будто ее разозлил кто… – задумчиво сказал Илья.

– Может, и разозлил. Слыхал, что Трофимыч сказал про пикник? На Священной поляне нельзя есть, не поделившись с лесом.

– И ты в это веришь?

– А как не верить? Мать моя вышла в восемнадцать лет замуж по большой любви, два года брака, а детей нет. По знахаркам ходила тайком. Отец-то фельдшер у меня. Он это все – ну, дуб с поляной – бабкиными сказками называл. Лекарствами лечить мать пытался, травами всякими правильными… А потом кто-то подсказал мамке про дуб. Она смелая у меня. Одна дорогу отправилась искать через чащу, никому ни словом не обмолвилась. Но далеко не ушла: тут же гнус летом. Комары с муху величиной, а она в платье. Руки-ноги голые. – Сергей хмыкнул. – Как набросилось комарье на нее, так она давай орать на весь лес. Ну а Трофимыч то ли грибы собирал неподалеку, то ли ягоды – услыхал. Думал, бабу убивают или насилуют. Продрался сквозь заросли к ней, весь исцарапанный выбежал. Она его как увидала – и бегом, еще громче кричит! Ну потом объяснились, конечно. Мать с перепугу ревет, все и рассказала начистоту. А Трофимыч что – он лес как свои пять пальцев знат. Сразу понял, какие дубы она искала. Куртку на плечи ей накинул, стыдить не стал, а просто отвел на Священную поляну. – Сергей остановился, чтобы перевести дух. – После того похода мамка неделю вся в волдырях ходила и чесалась в кровь. Отец думал, у нее аллергия на что-то… А через девять месяцев, как говорится… Ну что я тебе объясняю? У вас с Иринкой та же история. Дуб-то – он хорошим людям помогат. Только с уважением к нему надо. Если насвинничать, неладное в лесу происходить начинат. Быват, ураганы частят. Или, наоборот, засуха. Быват, Виряву народ видит. А уж если она собственной персоной появлятся – тут беды не миновать.

– Вирява – это кто? – Илья недоверчиво посмотрел на Сергея. В чудодейственной силе дуба он уже не сомневался, но принять существование целого языческого культа вокруг него не мог.

– Эх ты, к дубу кланяться ходишь, а про Виряву не слыхал? Хозяйка она тут! А ее лучше не злить… Чего ты на меня так уставился? Думашь, я того? – Он покрутил пальцем у виска. – Вот поэтому и не рассказываю я про это никому.

Совсем рядом что-то хрустнуло. Илья вздрогнул, а Серега торжествующе поднял указательный палец.

– Пойдем-ка дальше, болтам больно много! Странно, что развилки до сих пор нет. Мы должны были давно ее пройти. – Серега обернулся и посмотрел назад, потом снова вперед.

– Мы что, потерялись? – Илье стало не по себе.

– Какой потерялись? Я тут сколько раз бывал-то, сам подумай. Сейчас будет.

Спустя еще несколько десятков метров они увидели гигантскую лужу.

– Подожди, как мы сюда попали? Трофимыч же сказал держаться левой стороны. Как тут пройти-то? Это ж болото целое! – заволновался Илья.

– Заболтались мы, видать. Свернули случайно. Так… Глубину замерить бы. Палку надо попрямей найти. – Серега начал искать глазами подходящую ветку.

– Слушай, давай вернемся? Тут по пояс воды будет.

Серега на секунду задумался, но потом уверенно шагнул к луже. Найденная им палка ушла в воду сантиметров на сорок.

– Если края держаться будем, даже не зачерпнем, – подытожил он, осторожно погрузил в воду сапог и двинулся вперед, переставляя перед собой палку как глубиномер. – Айда! Или дрейфишь?

Илья неуверенно последовал за ним, стараясь ступать точно туда, откуда друг вытаскивал ногу. Почти на полпути Серега ойкнул.

– Ты чего остановился? – Илье не терпелось оказаться на твердой земле.

– Да нога вроде как… – Серега попытался вытащить сапог и чуть не потерял равновесие.

– Увяз? Вот так я и знал! И че теперь делать?.. Серег… Серег, смотри… Это что? – Илья показал на середину болотца. На поверхность воды выходили пузырьки воздуха.

– Акула, блин! – хмуро пошутил тот. – Да рассла-а-абься, трава гниет, вот газ и выходит.

Пузырьки исчезли, а потом появились в другом месте – чуть ближе.

Илья и Сергей переглянулись.

– Так, давай обопрись на меня и тяни ногу! Покачай ее туда-сюда, – быстро сказал Илья и подставил плечо.

Серега покраснел от натуги, но высвободиться не смог.

– Никак. В коряге, что ли, я застрял? Как держит кто…

У Ильи пробежал холодок по спине. Пузырьки приблизились к ним еще на метр.

– Серега, что это за фигня?! Попробуй вытащить ногу из сапога!