Анна Батлук – Студентка в наказание (СИ) (страница 27)

– Да я вижу, что ты не так уж и плохо себя чувствуешь.

– Я волновался, не мог тебя найти, забежал в комнату на пару секунд, а тут Амалия.

– Околдовала бедного?

– Да! Именно! Околдовала! Я сам не понял, как это получилось.

– Хантер, – я мягко высвободила руки, и парень тяжело вздохнул. – Я согласна, что холодна к тебе, и ты умный парень, отлично понимаешь, что это не изменится. Наши отношения были ошибкой…

– Амалия в прошлом!

– Дело не в Амалии, – я с отчаянием подумала, что раньше было очень удобно для такого разговора с парнями отправлять шофера. – Даже не знаю, что еще сказать, честно, но продолжать это издевательство над тобой и мной – просто преступление.

На щеках Хантера двигались желваки, и мне на краткий миг показалось, что он меня сейчас ударит.

– Ты же согласен со мной? – прозвучало это как-то жалко.

Хантер молчал, на протяжении долгих минут рассматривая меня, но наконец коротко вдохнул и отвел глаза.

– Я с тобой не согласен и считаю, что ты говоришь это на эмоциях. Я тебе еще раз повторяю, что с Амалией все в прошлом, и то, что произошло, – дурацкое стечение обстоятельств.

Ну да, дурацкое стечение обстоятельств, что я решила заглянуть в твое окно, Хантер. Жаль, что не сделала это раньше, возможно, не пришлось бы столько времени мучиться угрызениями совести.

– Твое право так думать, – отмахнулась я. – Свое мнение я уже озвучила и повторять не намерена. Надеюсь, что на нашей компании это никак не отразится?

– Что там с Радагатом? – как можно спокойнее спросил Хантер. Похвальное стремление сменить тему, надо сказать.

– Ничего страшного.

– Ничего страшного, но ты возвращаешься в Академию через окно? Кстати, откуда ты возвращаешься?

Я широко улыбнулась, демонстрируя, что отвечать не собираюсь. Хантер вздохнул и покачал головой.

– А сейчас ты куда?

– К Таматину, – честно призналась я, – только у него достаточный запас зелий, чтобы держать в страхе соседа и в случае чего защититься даже от проректора.

Глава 11

Когда я пришла к Таматину, его сосед забился в угол и смотрел на нас испуганными глазами. При любом неосознанном повышении голоса парень вздрагивал и прикрывался руками, а даже при беглом взгляде на лицо соседа гения стало заметно, что у того дергается глаз.

– Что с ним? – шепотом уточнила я у Кряхса.

– О чем ты? А-а-а, дерганый? Просто я рассказывал, что тебе приходится часто участвовать в моих опытах, так он, по-видимому, уверен, что ты демон во плоти.

– Ну участвую и участвую, что же теперь?

Таматин скривился.

– Просто я обычно говорил это, когда предлагал что-то выпить или съесть. Вроде как ты была гарантом того, что ничего плохого я не предлагаю. Вот он и удивлен, что, выпив все мои зелья, ты все еще жива.

– А как его зовут? – я наконец-то решила спросить, как же зовут человека, в комнате которого придется провести сегодняшнюю ночь. О том, что будет завтра, я старалась не думать.

Таматин удивленно посмотрел на меня, и сразу стало понятно, что таким вопросом он ни разу не задавался.

С соседом мы так и не познакомились – он взял с собой подушку, одеяло и закрылся в ванной. На все уговоры выйти, мы слышали лишь нарочито громкий храп.

– Ну что ж, – Таматин достал свой многострадальный блокнотик, – раз уж мы одни, давай воскресим в памяти действие моих зелий.

Не знаю, на что я надеялась, когда приходила к Таматину. Наверное, действительно на то, что гений сможет защитить меня с помощью зловредных зелий или своего отвратительного характера – крик поднимет или в драку кинется. Но вот что я действительно предугадать не могла, так это то, что именно Кряхс меня сдаст. Мне бы сразу засомневаться, почему Таматин лишних вопросов не задал, а разрешил остаться в его комнате на ночь, но даже когда дверь вдруг распахнулась и вошел Радагат, не могла предположить, что явился проректор после сигнала Кряхса.

– Таматин, спасай, – просипела я севшим от страха голосом. Радагат дернул подбородком, и более ничего его ярости не выдавало. Даже глаза были не такие уж и черные, как в последнее время при встрече со мной.

– Лилиана, шутки кончились, – пророкотал он, а я опять перестала чувствовать свое тело. – Мы уходим.

– А вот не угадал! – не выдержала я. Жаль, что плененное воздушным каркасом тело не могло показать какой-нибудь неприличный жест. – Таматин, быстро, где твоя настойка, которая в лягушку превращает?

– Ляля, мне кажется, тебе нужно пойти с мсье Виррасом, – пряча глаза, сообщил Таматин. Поймал на себе мой ошарашенный взгляд и спрятался за Радагатом. – Он мне все рассказал.

– Что именно? – прошипела я. – Что хочет лишить меня магии? Ты предатель!

– Ляля! Мне было семь лет, когда погибали все эти люди от опытов моего отца! Я отлично помню, как они приходили перед смертью и проклинали нашу семью, и мне не хочется, чтобы ты… чтобы ты тоже нас проклинала.

– Да не участвовала я ни в каких экспериментах, как вы не понимаете! – взвыла я и вдруг почувствовала, как по щекам потекли слезы обиды. Словно что-то внутри меня надломилось, словно напряжение последних дней наконец-то выплеснулось наружу. Я горько разрыдалась, сразу же почувствовала, что опять могу самостоятельно пошевелить и руками и ногами, но сил куда-то бежать уже не было. Потому я просто закрыла лицо руками и села прямо на пол. Благо, что в комнате Кряхса он был идеально чистым, хотя в настоящий момент это было не так уж и важно. Уже через секунду я почувствовала себя в крепких объятиях, но легче не стало – рыдания стали лишь громче, да еще, судя по всему, истерика накрыла с головой, и я принялась выкрикивать беспорядочные обвинения.

Досталось всем: и предателю Таматину, и изменнику Хантеру, но больше всех получил оскорблений Радагат. Я припомнила и девицу в красном платье, и то, что он со мной целовался только из-за приворота, а самое главное, что магии меня хочет лишить. Радагат же только поглаживал меня по волосам, а сам крепче прижимал к груди. Правда, когда он не выдержал и рассмеялся, уткнувшись носом в мою макушку, я все-таки отстранилась и опухшими от слез глазами посмотрела по сторонам. Мы с проректором сидели на полу в обнимку, а на своей кровати восседал ошарашенный Таматин. И по гениальному лицу было понятно, что из моих прерывистых из-за слез обвинений Кряхс слишком многое понял.

– Предатель, – напоследок прошипела я, громко шмыгнула носом, глубоко вздохнула, чувствуя, как отпускает истерика, и попыталась оттолкнуть Радагата. Не вышло – проректор тихо смеялся, щекоча меня своим дыханием, но рук не разжимал.

– Отпусти! – потребовала я.

– А то что?

А действительно, что? Пришлось воззвать к голосу рассудка.

– На нас люди смотрят.

– Ты и так уже столько наговорила, что придется просить Вика помочь этому единственному людю все забыть. Забудет немного больше, ничего страшного.

– Как это помочь? – всполошился Таматин. – Мне нельзя все забывать – забвение негативно сказывается на умственных способностях. Я никому ничего не скажу!

– Смотри, он еще и в блокнотик свой может все записать, – сердито наябедничала я. Освободила руку и пальцем показала на блокнот, лежащий на столе. – Вот он, конфискуй его сразу.

Радагат неохотно отпустил меня и обернулся. Мгновение, и блокнот уже в ладони проректора.

Таматин взвыл:

– За что?!

– Ты еще и удивляешься?

– Хватит, – Радагат поднялся с пола и протянул мне руку. Недовольно, но я все же ее приняла – куда теперь бежать? Я встала, и проректор опять привлек меня к себе. Тут же загудел портал, и я испуганно посмотрела в сторону Таматина – гений широко раскрыл рот, явно не веря своим глазам.

– Да, и это ему тоже придется забыть, – улыбнулся Радагат в ответ на мой немой вопрос.

Я посомневалась, но, когда мы уже были в спальне проректора, все же сказала:

– Не забудьте еще про соседа Таматина – в ванной комнате закрылся. Мало ли, что он услышал…

– Спасибо, – серьезно кивнул Радагат. – Я надеюсь, когда вернусь, ты еще будешь здесь? Я целый день гоняюсь за тобой, не могу сказать, что готов сделать это еще раз.

Я махнула рукой.

– Иди подчищай следы. Мне не хотелось бы, чтобы вся Академия знала о том, что у нас с тобой… есть какие-то недопонимания. А не факт, что Таматин уже не побежал рассказывать об этом студентам.

Радагат приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– Так я застану тебя здесь, когда вернусь?

И это прозвучало настолько интимно, что я растерялась и облизнула губы. Взгляд Радагата тут же изменился, подозреваю, как и мой. Будто мы оба забыли, зачем проректор должен вернуться.

Я отступила от Радагата и криво улыбнулась.

– Все зависит от того, когда это произойдет.

– Пять минут, – пообещал проректор, напоследок взглянул на мои губы, словно таким образом обещая себе вернуться, и исчез в открывшемся портале.

Двери я все-таки проверила, но заперты оказались обе – и в коридор, и в кабинет. Радагат действительно больше не желал гоняться за мной по всей Академии. Не теряя времени, я отправилась в душ – в спальне Таматина ванную комнату занял сосед, а у Кисьяка такая роскошь отсутствует в принципе. Зато Радагат себе ни в чем не отказывал – даже горячая вода оказалась в наличии.