Анна Баршева – Меня зовут Ми (страница 2)

Первый раз одна она поднялась на чердак год назад. Бабушка Та за что-то рассердилась тогда на Ми и в наказание забрала любимый томик девочки со стихами Пушкина, унеся его на чердак. Конечно же, обещая его вернуть, когда Ми всё осознает и исправится. Но девочка не собиралась ждать так долго.

Она, конечно, легла в кровать, обиженно надув губы, затаилась и стала ждать. И лишь когда обе стрелки на больших старинных часах с домиком и кукушкой застыли на цифре двенадцать, она наконец решилась попытать удачу. Ми сбросила с себя одеяло, надела подаренные мамой на день рождения мягкие тапки в виде акул (ни котиков, ни мишек она не любила, а других зверей в тот день в магазине не нашлось) и бесшумно вышла из комнаты.

Лестница на чердак располагалась прямо в их квартире. Она пряталась в небольшом закутке между её и Ленкиной комнатами. Когда-то давно дед девочек обыграл это место, закрыв его от посторонних глаз дверцами от старого платяного шкафа. Там и в самом деле, под простой, сделанной из железных прочных прутьев лестницей, висела на перекладине на вешалках зимняя одежда. И незнающему, в первые оказавшемуся в гостях у них человеку и в голову не пришло бы, что там, в шкафу прячется лестница на чердак. Прям как вход в Нарнию. Ми ухмыльнулась, ободренная этой мыслю, и рванула на себя ручку ненастоящего шкафа. Ей в нос сразу ударил запах влажности и легкий ветерок. Значит Ленка приходила вечером на чердак и оставила открытым окно.

Их город образовался много столетий назад на берегу большой, широкой реки, благодаря чему летом он превращался практически в курорт. Начиная уже с апреля, становилось тепло, цвели деревья, на набережной появлялись продовцы мороженого и прохладительных напитков со своими тележками, люди надевали яркие платья и пёстрые брюки. Ну чисто как на море, на котором Ми пока ещё никогда не была!

Дом их располагался не далеко от набережной и в ветренную погоду особенно при открытых окнах до них долетал запах реки и ощущение влажности и свежести. Тогда как раз был конец апреля и уже целыми днями радостно светило солнце, согревая всё вокруг, заставляя листья и цветы расти, а людей раздеваться.

Девочка задумалась - что могло понадобиться Ленке на чердаке одной вечером. Место для уединения у них в квартире как-никак было предостаточно. Всё-таки у каждого своя отдельная комната. Однако же Ми не осуждала. У всех свои секреты.

Девочка осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы та не скрипнула, и стала подниматься по гудящей от чего-то лестнице. Она обычно не боялась такой музыкальности старого дома, но сейчас от чего-то было страшно. Возможно, от того, что ещё ни разу она не поднималась на чердак одна? А возможно, хоть она и не делала ничего предосудительного, но всё же не была уверена, что её не накажут за этот поступок, боялась быть пойманной на месте.

Ми медленно поднялась наверх, держась одной рукой за заботливо приделанные дедом с боку перила. Он много чего успел сделать в этом доме для своей любимой Тамарочки, прежде чем умер. В одночасье. Резко. Просто одним погожим днём он лег спать и больше уже не проснулся. Во всяком случае так рассказывала баба Та. И было это так давно, ещё когда дочерям их не было и десяти лет. Поэтому бабушке пришлось стать такой сильной. Она тянула на себе дом, детей, а вот теперь ещё и их с Ленкой. Не специально, конечно, просто так получилось. Может потому она и стала такой строгой, бабушка Та?

Ми грустно вздохнула, вспоминая про дедушку, и осторожно толкнула старую, чуть влажную дверь, прячущую за собой ночной чердак. Та жалобно скрипнула и тихо отворилась, пропуская юную гостью вперёд. Девочка шагнула внутрь на деревянный скрипучий пол. Она уже давно выучила какие доски звучат особенно громко, а какие хранят молчание и потому ловко запрыгала по ним, словно играя в классики, приближаясь к окну. Не дойдя метра два до него, Ми осторожно приблизилась к стене слева от себя, прислонившись к которому стоял высокий, тёмный стеллаж, заставленный книгами. Осмотревшись, девочка поняла, что её томика Пушкина там не было. Ну, или бабушка его запрятала между других книг так, чтобы Ми не нашла сразу. И в такой темноте ей, конечно, ни за что не отыскать нужную книгу. Эх, жаль она не додумалась взять с собой фонарик!

Девочка бросила быстрый взгляд на маленький круглый столик с выдвижным ящичком посередине, стоявший у самого окна. Вздохнула. И решительно направилась к нему. Быть может бабушка спрятала книгу туда? Да, ящичек был маленький, но и книга тоже была небольшой. Из круглого, чуть приоткрытого окна прямо на стол лился лунный свет, выхватывая из темноты небольшой кусочек комнаты. В его лучах что-то двигалось – не то пылинки, не то какие-то ночные бабочки, почему-то облюбовавшие их чердак для своего ночного веселья.

Подойдя ближе Ми разглядела маленькие, серые в свете луны крылышки маленьких бабочек и невольно залюбовалась ими. Они казались ей нереальными, словно сон, из другого мира, указывающий на что-то, словно знак – вот здесь, прямо тут, тебя ждёт что-то… что-то очень важное, волшебное, что изменит всю твою жизнь. Ми моргнула, прогоняя наваждение.

Она не верила в чудеса. Перестала год назад после того, как три года подряд просила на новый год у деда Мороза, чтобы родители забрали её к себе жить. Но они не забрали. Да и деда Мороза никакого, как оказалось, нет. Им всегда одевался их сосед дядя Миша с грустными добрыми глазами, единственное для того, чтобы порадовать соседских малышей. Но она то уже не маленькая. Не верит в эти глупости.

Ми махнула рукой, прогоняя бабочек, и дернула за маленький, круглый выступающий белый шарик, бывший ручкой. Но ящичек не поддался. Чтобы его открыть, нужно было знать секрет. И Ми, на пару с Ленкой его давно разгадала. Девочка легонько стукнула острой худой коленкой по низу столика, дернула ручку вниз, затем налево, и ящичек выехал ей навстречу. Внутри него не было книги. Там был смартфон! Самый настоящий, плоский, чёрненький, сверкающий в призрачном свете луны как самый настоящий артефакт. Как нечто несбыточное, запредельное, из другого мира. Не их мира. Но чей он?

Ми осторожно провела пальцем по его гладкой поверхности, словно проверяя настоящий ли он, не показалось ли ей это всё, не решаясь взять посмотреть, размышляя. Он был самый что ни наесть настоящий – холодный от долгого одиночества и металлический. Бабушка Та не покупала девочкам телефоны, хотя деньги у них на это были и много.

Родители Ми щедро спонсировали их, перечисляя ежемесячно на счет бабушки огромную сумму денег на все их нужды. А кроме того ещё была пенсии бабы Та и Ленки. Но тем не менее телефон, настоящий, современный, был в их семье только у Бабушки. Он был уже не новый, потертый, в большом кожаном чехле и пах пирожками с капустой, потому что бабушка Та часто оставляла его на кухне, где постоянно что-то кипело и пеклось. А потом долго искала его повсюду, не находя и причитая, в то время как он не тронутый лежал всё на том же месте – на полочке, висящей над столом, накрытый полотенцем. Иногда вечерами они все вместе собирались перед смартфоном, когда бабушка звонила родителям Ми по видеосвязи в Бразилию, Мексику, Испанию. Да много ещё куда. Всё из-за папиной работы - они много путешествовали и в их жизни не было место детям.

В остальное же время телефона дети не касались. Впрочем, как и сама бабушка. Она была тверда в своем мнении и не разрешала им иметь смартфоны, считая, что они развращают, мешают учебе, а ещё от них портится зрение и они делают детей зависимыми и неуправляемыми. И разделяла их участь в добровольном отрезании себя от современного мира. Во всяком случае, так выглядело для них с сестрой.

Но Бабушке Та хорошо, все её друзья в пешей доступности, дочь на видео связи, море увлечений. И в целом в её окружении, возможно потребность в телефоне не была такой сильной, глобальной и важной как в их, детском мире, где почти у каждого ребенка он был. И к дразнилкам по поводу имени, отсутствию родителей, прибавлялся ещё укор за странность, бедность, и не похожесть. Но бабушке этого было не объяснить. Она оставалась непреклонна вопреки всем их просьбам и слезам.

Хотя вот у Ленки телефон всё-таки был - старый, наверно принадлежавший когда-то ещё маме Ми, кнопочный. По нему можно было звонить и слать СМС. И всё. И сестра, хоть поначалу и не была рада такому подарку, всё же со временем привыкла. Это было лучше, чем совсем ничего.

А вот у Ми не было никакого телефона вовсе. На её робкое – «А мне?», сказанного в тот год, когда Ленке подарили кнопочный, бабушка только резко отрезала – «Мала еще.» С тех пор минуло уже два года, но больше девочка спрашивать не решалась. Пока.

Ми задумчиво разглядывала смартфон. «Чей же ты? Конечно, не бабушкин. Её лежит на кухне под полотенцем. Да и Ленка не смогла бы накопить с отложенных с завтраков денег столько чтобы хватило на… Хотя…» Мысль оборвалась, так как смартфон ожил. Ми резко одёрнула от него руку, решив, что это она своим неловким касанием привела его в движение. Но нет. На телефон просто пришло сообщение. Девочке было любопытно, она наклонилась, гоня из своей головы навязчивый нравоучительный голос бабушки Та – «Брать чужое без просу нельзя. Подслушивать плохо. Хорошие девочки не читают чужие письма.» и жадно прочла: «Лена, я тебя люблю. Б-Ка».