Анна Баркова – Кто такая Анчоус? (страница 3)
И вот во втором классе это вылилось в травлю. Она запретила всем ученикам в классе со мной общаться. Я узнала об этом как раз в свой день рождения. Мне позвонили три одноклассницы и сказали, что не могут прийти на мой праздник, иначе с ними тоже перестанут общаться, как со мной.
Это не был открытый конфликт. Не было толчков, насмешек или обидных слов. Было молчание. Меня просто не замечали. Не звали играть, не обсуждали со мной уроки, не смеялись на переменах. Я существовала, но как бы отдельно. И так как мы жили в одном дворе, то та же ситуация повторялась и там: как только я выходила на улицу, все разбегались по подъездам и ждали, когда я уйду.
На переменах я придумала для себя игру, которая стала чем-то вроде защиты. Если вы смотрели «Аватара: Легенду об Аанге», то, по сути, я выполняла технику «будь листом». Я быстро шла или даже бежала в потоке учеников, но при этом ловко маневрировала – крутилась, подныривала, управляла руками и ногами так, чтобы никого не задеть. Раз уж меня вынудили быть незаметной, почему бы не превратить это в игру?
Глава 8
В классе я сидела одна на последней парте, но во втором или третьем классе со мной решила общаться Рита. Она тоже была высокой и тоже сидела в конце класса. Видимо, она не смогла найти близких друзей среди остальных, поэтому для неё не было таким уж страшным риском стать изгоем.
Мы начали дружить, и хотя остальные с ней тоже не общались, нам хватало друг друга. Позже к нам присоединился Артур – тоже высокий мальчик, и так у нас сложилась своя маленькая компания «больших людей».
Несмотря на это, Юля, которая мне с самого начала нравилась (мне импонировало, что она тоже высокая), так и сохраняла ко мне враждебный настрой. Она ни разу не попыталась наладить со мной контакт и продолжала держаться на стороне Карины.
Ближе к четвёртому классу ситуация начала ослабевать. В то время появился «Гарри Поттер», и у меня сильно упало зрение – мне прописали очки и пересадили вперёд, на первую или вторую парту. Там уже нельзя было оставить ученика сидеть в одиночестве, ведь это выглядело бы слишком очевидно, и учителя могли бы начать разбираться. Возможно, Карина не хотела допускать такого внимания со стороны взрослых, и поэтому вокруг меня оказались другие одноклассники.
Среди них был Болат и Тимур. Он много шутил с друзьями, а я, сидя рядом, слышала их разговоры и начала смеяться над их шутками. Им это понравилось, и они стали намеренно шутить больше и громче, чтобы вызвать у меня смех. В какой-то момент я смеялась настолько заразительно, что даже классная руководительница начала меня одёргивать – мол, как это так, тихая и незаметная девочка вдруг превратилась в ту, кто срывает урок.
Тимуру и его друзьям это, видимо, понравилось ещё больше. Мы начали дружить и в шутку называли себя Гарри, Рон и Гермиона. Так у меня появились новые друзья, и к концу четвёртого класса я уже не ощущала себя полной изгоем.
Конечно, те, кто был особенно близок с Кариной, продолжали меня сторониться, а сама Карина иногда бросала подозрительные взгляды. Полностью её влияние не исчезло, но жизнь в классе определённо стала легче.
Помню, к нам в каком-то, наверное, четвёртом классе пришёл мальчик. Он плохо знал русский, больше говорил на казахском. Я заметила, как травля постепенно начинает перекочёвывать к нему, потому что он выделялся уже сильнее, чем я. Я не знаю, чем я так сильно выделялась во втором классе, что Карине удалось уговорить остальных меня игнорировать, но этот мальчик отличался сильнее – он не мог нормально общаться с одноклассниками, ведь мало кто в классе говорил на казахском.
Когда я это заметила, мне стало неприятно. Я понимала, что он переживает то же самое, что и я когда-то. Несмотря на то, что я не знала казахского, я стала садиться рядом с ним, пыталась как-то разговаривать – хоть отдельными словами, хоть простыми фразами. Мне хотелось показать, что я не позволю превратить его в изгоя. Или, если уж так, пусть он будет изгоем вместе со мной – но не один. Было больно видеть, как дети снова находят новую жертву.
Глава 9
Родители не знали, как изменить отношение окружающих ко мне, не могли избавить меня от одиночества или страхов. Но они подарили мне нечто большее – бесконечные порталы в другие миры, куда я могла отправиться и найти себя.
Мне повезло: мои родители никогда не скупились на книги. На каждый праздник меня возили в книжный магазин «Эврика» на Старой площади или «Гулянда» на Толе би, а на день рождения я выбирала себе новую энциклопедию. За каждый выпавший зуб получала журнал. О, эти журналы до сих пор в моём сердце, и я всё ещё мечтаю выпустить такие же для детей, как те, что были тогда. Я даже когда-то начинала рисовать их от руки. Ну, всё ещё впереди.
Вместо прогулок во дворе я стала читать. Много, особенно энциклопедии, снова и снова. Однажды ко мне случайно попала книга – «Хорёк-писатель в поисках музы» Ричарда Баха. Родители купили её для себя, но в итоге она стала моей. Оказалось, писатель – это не обязательно серьёзный мужчина за массивным столом, который придумывает сложные истории. Писателем можно быть просто потому, что тебе этого хочется. Потому что ты так чувствуешь. Жена хорька тоже стала писательницей – и даже популярнее его самого.
Перечитывая книгу уже во взрослом возрасте, я понимаю, что многое впитала ещё до того, как открыла для себя Ильяхова, Гилберт и психологию. Это история не только о творчестве, но и о том, как даже опытный писатель может сомневаться в себе. О том, как успех не всегда приносит удовлетворение, а признание не гарантирует внутреннего спокойствия. О том, что мы сами порой недооцениваем свою ценность, если не пишем что-то «по-настоящему великое».
Сейчас, работая над своей книгой, я чувствую то же самое, что и герой Баха:
Момент в книге, на котором заплакала, потому что именно это важно – знать, что твоя работа принесла кому-то пользу. Что твои слова нашли отклик. Что твоя история согрела, осветила, сделала чью-то жизнь хоть на чуть-чуть лучше.
„Вот ради чего нужно писать, – подумал он. – Ты вынашиваешь в себе образ, ты влюбляешься в него, а потом делишься им с читателем. Образы и мысли, персонажи и диалоги – всё это как факелы, которые мы передаём друг другу, чтобы всем было тепло и светло“».
В книге был ещё очень важный посыл – все что нас окружает, то и становится ключиком к писательству, к рождению истории. Я завела дневник. Маленький блокнот и мини-ручка стали моими друзьями. Я записывала туда всё, что приходило в голову, но чаще всего – просто факты о моей жизни: как проснулась, что покушала, какая погода. Я считала это тренировкой – умением быть в моменте, сосредотачиваться и замечать, из чего складывается мой день.
В то время школьная литература предлагала мне два варианта: либо скучное, либо душераздирающее. Я ненавидела читать книги, где главный герой умирает в конце. Одной из первых таких книг был «Робин Гуд». Честно говоря, мой мозг взорвался, когда я дочитала. Он умер, состарился, стал несчастным, беспомощным и одиноким. Я ревела два дня подряд и потом ещё месяц содрогалась от воспоминаний. Я злилась на автора за то, что он убил его, но со временем поняла, что это была просто жизнь Робина Гуда. На самом деле, автор сохранил ему жизнь – он дожил до старости, был счастлив с женой и изменил мир к лучшему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.