Анна Баркова – Кто такая Анчоус? (страница 2)

Глава 4

Я читала, что чем больше воспоминаний, тем меньше в то время было травмирующих событий, от которых психика хотела бы отгородиться. Можно поблагодарить родителей за то, что моё детство, хоть и не было идеальным, оказалось для меня безопасным.

Есть истории, которые я не могу вспомнить как участница, но которые, благодаря маме, сохранились в моей памяти. Например, её первая встреча со мной в роддоме. Мама у меня светлая, с зелёными глазами, папа – тёмный, с карими. Я родилась с лануго: по всему телу были тонкие тёмные волоски. Мама долго не могла поверить, что этот «волчонок» – точно её. Говорила: «Смотрю в эти тёмные глаза, а там другой мир. Неужели это моя дочь?» Волоски легко удалялись мякишем хлеба, так что из меня не вырос йети.

А есть то, что я помню сама, несмотря на свой юный возраст. Я хочу, чтобы вы, читая эту книгу, тоже попытались максимально глубоко погрузиться в своё детство. Ощущение поддержки и любви родных – это ещё один важный шаг к поиску профессии по душе. Если у вас не было положительного опыта, то можно использовать мемуаротерапию – метод, при котором воспоминания переписываются так, как вам хотелось бы.

Помню, как потерялась на базаре, когда мне было три года. Мы жили напротив рынка и часто ходили за продуктами. Была зима, и мне очень хотелось мандаринов. Я шла с мамой, но отвлеклась на ящик с мандаринами и отпустила её руку. Через пару секунд поняла, что стою одна, а мамы нет. У меня не было сил кричать, хотелось только плакать, и, конечно, я ругала себя за то, что из-за еды потеряла маму и больше её никогда не увижу. Я сказала себе, что буду стоять на месте, пока не упаду без сил, ведь именно здесь мама видела меня в последний раз. Долго ждать не пришлось – она быстро прилетела. Что-то говорила, даже отчитывала меня, но я могла только разреветься от облегчения, так сильно испугалась. Продавец с улыбкой сказал: «Забирайте эту чебурашку и купите ей мандаринов».

Помню квартиру прабабушки и прадедушки: плетёные шторы с узорами, деревянные рамы окон, покрашенные гладкой белой краской. Высокие стулья на кухне и вкусные блинчики. И кровать с горкой мягких подушек. Воспоминания об их квартире всегда наполнены теплом и светом. Если можно ощутить любовь родных без слов и поступков, то это она – как маленький рай.

Из детского сада помню, что кровати у нас стояли в три яруса. Дети вокруг много ворочались, дрались, а однажды один даже описался. Мне было неприятно лежать неподвижно в такой компании, и однажды я попросилась не спать в обмен на помощь нянечке: убирать со столов после обеда и раскладывать игрушки. Воспитателям эта идея так понравилась, что я стала их неофициальной помощницей. И вдруг поняла: лучше бы я просто продолжала лежать. Но сказать об этом постеснялась и теперь завидовала тем, кто беззаботно дрался подушками или ворочался. Есть воспоминание из санатория, куда я ходила с мамой целый месяц. Процедуры вроде ультрафиолетового прогревания горла и носа, зарядка…

В детстве я говорила слишком быстро и… плевалась. Не нарочно, конечно, но слюней было так много, что мне даже сделали операцию – зашили уздечки на губах, чтобы они плотнее прилегали ко рту. До этого я могла дотянуться верхней губой до носа, а нижней – до подбородка. Мне казалось это забавным, я любила так играть. А потом – синие нити швов, странное ощущение во рту и осознание, что теперь так уже не получится.

Глава 5

Больше всего я любила устраивать танцевальные номера и показы мод для родителей. У нас были специальные коробки, куда мама складывала странные, но интересные вещи – такие не наденешь в повседневной жизни. А ещё было ателье, где нам отдавали обрезки тканей. Я до сих пор помню, как однажды после парикмахерской, куда меня отвели из-за спутанных волос, мы зашли туда. Пока мне больно и неприятно распутывали волосы, я едва сдерживала слёзы. Но настроение мгновенно взлетело, когда мне разрешили самостоятельно порыться в запасах и выбрать всё, что захочу, – даже самые необычные ленточки и пуговицы.

Я продумывала 3–4 образа, выбирала музыку и устраивала дефиле перед уставшими после работы родителями. Они неизменно досматривали 2–3 моих танца, слушали, как я пою, и даже хлопали. Их терпение было поистине железным.

У мамы была тетрадка со словами песен – сначала она вела её для себя, но со временем тетрадь перекочевала ко мне. Днём я разучивала тексты, а вечером с воодушевлением пела перед родителями. Я искренне верила, что моё пение – это лучший подарок для них.

В начальной школе мы с одногруппницами танцевала и даже выступали на разных мероприятиях. Мама заказывала костюмы, некоторые из них до сих пор дома хранятся, их носили обе моих сестры.

В средних классах, когда мама увлеклась песнями Агутина, я решила сделать ей приятное. У нас был диск, и, перематывая его на магнитофоне десятки раз, я выписывала все тексты в её тетрадь. Как сейчас помню: я пела для неё «На сиреневой луне».

Позже к моему хобби присоединились двоюродная сестра Женя и младшая сестра Катя. У Кати вкус и интерес к одежде сохранились до сих пор, а мой, кажется, остался в детстве. Теперь для меня главное – чтобы одежда была практичной и её можно было носить несколько дней подряд.

Иногда мы разыгрывали сценки из Ералаша для родителей, а на праздники мама придумывала нам целые сценарии для выступлений перед родными. Я любила шутить и веселить близких – это был мой способ сделать жизнь родителей легче и радостнее. Дети чувствуют, когда могут подарить родителям улыбку, и в ответ получают любовь и внимание.

И даже в этой книге я задаюсь вопросом: как мне сделать так, чтобы вам было уютно, тепло и интересно проводить время рядом со мной? Возможно, для писателя это даже важнее его фантазий о наградах и премиях. Моя награда – если после прочтения книги вы скажете: «Какая интересная все-таки это штука – жизнь».

Глава 6

Не могу понять, почему сейчас так не делают. В моём детстве даже в стоматологиях и городских поликлиниках на первых этажах были книжные киоски. Купил ребёнку новую книгу – и спокойно ждёшь своей очереди. А для меня это была ещё и награда за храбрость.

Помню, как однажды в поликлинике я выбрала колоду карт. Продавец её порекомендовала, мама одобрила – и вот в моих руках оказалась не просто колода, а целая настольная игра. Там были персонажи с уникальными способностями, а суть игры заключалась в сражениях. Мы с двоюродной сестрой долго разбирались в правилах, а потом часами погружались в игровой мир.

Журнал Игромания я покупала редко – обычно все деньги уходили на Elle Girl. Но пару раз я всё же сделала исключение. Один из номеров оказался с диском, на котором была компьютерная карточная игра Astral Masters. Теперь играть можно было не только с сестрой, но и против виртуальных соперников. И уже с младшей сестрой Катей мы проводили много времени продумывая свои личные стратегии. Такие вот шахматы, но в современном формате.

На даче я обожала забираться на самые верхушки деревьев. Ощущение, когда раскачиваешься на ветке, глядя на горы и город, вдыхая чистый воздух, – ни с чем не сравнимо. Мы с сестрой подолгу сидели наверху, обустраивая там свои «гнёзда». Тогда мне казалось, что нет ни одного дерева, которое не поддастся нам. Самыми дружелюбными, конечно, были яблони.

Я любила строить запруды для воды из земли и сухой травы. Особенно, когда поливали виноград. Я начинала возводить крепости и бастионы в конце траншеи, по которой шла вода, чтобы позже, когда воды будет много, она не убежала, и винограду было побольше воды попить. Потом эти замки расползались, когда вода впитывалась, но с новым проливом я заново начинала их строить.

Так же на даче мы с сестрой Женей добывали глину. Очищали её от земли водой, лепили фигурки, и обжигали в казанке на огне, либо в угли клали, либо на печку железную. По-разному пробовали, потом красили гуашью.

Ну кроме того, что мы все делали пирожки из песка с начинкой из травы, мы ещё делали салат из зелёных помидор, варили супы из травы и камней. У нас была и своя полоса препятствий: где-то нужно было пройти по бревну, где-то перепрыгнуть с камня на камень, а где-то – через глубокую яму.

А ещё во дворе мы играли в классики, гоняли мяч и прыгали в резиночку. Многие из нас делали секретики, цветочек под стеклом, вкопанный в землю. Я уже не говорю про снеговиков, ежиков из снега с торчащими из спины палками, песчаных домиков, надписей и картин мелками по асфальту.

Кажется, в детстве всегда находилось место для игры. И, наверное, именно это делало его таким волшебным.

Глава 7

В школе я старалась учиться на пятёрки, ведь для моих родителей это было важно. Бабушка всю жизнь проработала учителем математики, и спрос с меня был высоким. Я понравилась классной руководительнице, и мне удавалось получать пятёрки с плюсом. Как человек с синдромом отличницы, я очень переживала из-за четвёрок. Боялась, что не оправдаю ожиданий. Поэтому старалась учиться хорошо, тянуть руку, почаще отвечать у доски.

Кажется, мои одноклассники не очень-то это оценили. Одна девочка, которая жила с нами в одном доме, часто спорила с учительницей, утверждая, что эти плюсики мне не заслуженны. Что хорошее отношение других учителей ко мне необоснованно.