Анна Бахтиярова – Секрет Зимы (СИ) (страница 51)

Мари закусила губу. Она знала, где родилась и выросла Вирту. Будь ее воля, оставили бы эти сведения при себе. Но о происхождении гадалки знали Еллу и Рофус. Первый мог проговориться под нажимом, второй сделать это в отместку, узнав, что в отцовстве Мари подозревают главного погодника.

— Вы хотите установить, — стихийница судорожно взвешивала в уме все «за» и «против», — откуда мама приехала в Орэн. Понять, мог ли с ней встречаться зу Эрсла.

— Совершенно верно, — кивнул Дот Циаби.

— Мама жила в Зимнем Дворце, — выпалила Мари. Лучше раскрыть тайну самой, чем пожинать неприятности, когда это сделают другие. — В низах. Я недавно это выяснила и сильно удивилась. Мама не хотела, чтобы о ее даре предвидения узнали. Не прельщало играть ту же роль, что и дед. Он был Королевским предсказателем.

— Ты — правнучка Эрнуса?! — воскликнул Его Величество и неприязненно поморщился. — Старый плут! Жаль, он умер до того, как я стал Королем. Непременно бы приказал отрезать ему язык за вранье.

— Инэй, — предостерег друга Грэм.

Дот Циаби с подозрением взглянул на Короля.

— Я слышал, многие предсказания Эрнуса сбылись. Хотя, вам виднее, Ваше Величество. Сейчас важнее другое. Если эта женщина…

— Вирту, — подсказала Мари, видя, что Дот Циаби пытается припомнить имя. Сыщик не счел нужным фиксировать его в памяти, пока не узнал о родстве гадалки с предсказателем клана Дората.

— Если Вирту жила во Дворце, — продолжил он весело, — зу Эрсла мог быть отцом девочки.

— Иган этого не признал, — аккуратно вставил Грэм.

— Какой стихийник бы хвастался романом с женщиной-шу? — главный сыщик хмыкнул, считая вопрос закрытым.

— Я могу поговорить с ним? — спросила Мари, сообразив, что ее вот-вот выставят вон.

В зале повисла тишина. Гнетущая и неловкая.

— Боюсь, это невозможно, зу, — мрачно произнес Дот Циаби. — Лукас, проводи, девочку. Ей здесь больше нечего делать.

Мари открыла рот для возражения, но Горшуа схватил ее за локоть и прошипел в ухо:

— Это лишнее. Идем.

Дочь Зимы подчинилась. Заполучить сыщика—вора тоже неплохо.

— Мой отец не Эрсла, да? — накинулась она на Горшуа в коридоре. — Почему вы скрываете правду? Что значил подснежник в шкатулке?

— Ты должна кое-что знать, — сыщик перехватил руки Мари, сжавшиеся в кулаки и готовые нанести удары в грудь. — Скоро это все равно станет достоянием всего Дворца. Иган Эрсла мертв.

— Как? — Мари попятилась. — Он же не сопротивлялся при аресте! Зачем они…

— Ты не поняла, Ситэрра. Его никто не трогал. Он сам это сделал. В камере. Заморозил собственное сердце, — Горшуа осуждающе покачал головой. — Это могло быть поэтично, если б не выглядело отвратительно.

Мари прислонилась к стене и закрыла ладонью рот — к горлу подкатила тошнота. Представлять, как погодник сотворил с собой такое, не хотелось.

— Почему? — выдавила она через силу.

— Хотел унести тайну в могилу. Теперь никто не узнает правду. Хотя истинная мотивация  никого не интересует. Удобнее поверить в самое простое объяснение, — Горшуа поймал стремительный взгляд Мари. — Нет, я не знаю, что двигало Иганом, но не считаю его твоим отцом.

— А кого считаете?

Сыщик тяжело вздохнул. Сделал несколько медленных шагов прочь, пока не уперся в лестничные перила. Положил на них руки. Постоял так с минуту и снова посмотрел на Мари. С толикой пронзительной грусти.

— У меня нет права обсуждать это с тобой.

— Из-за бремени рода? — усмехнулась она, чуть не плача от усталости и досады. Не осталось сил спорить и чего-то требовать. Но сыщик сегодня этого не ждал.

— Я дал клятву, — признался он. — Пообещал, что оставлю в секрете все, что выяснил о твоем происхождении.

Мари вздрогнула и ударилась затылком о стену. Но не почувствовала боли, хотя в ушах зазвенело.

— К-к-кому? Д-д-дали? — она кинулась к сыщику. Тяжело дыша остановилась близко-близко. Увидела собственное отражение в бледно-серых глазах.

— Моему нанимателю. Мы решили, самое безопасное для тебя — неведение. Я до сих пор уверен, что мы поступили верно, — Горшуа отодвинул Мари от себя, освобождая личное пространство. — Хочешь выяснить правду, спроси Корделию Ловерту. Шкатулка Вирту у нее. Считай это моим подарком на день рождения. И компенсацией за невозможность разгадать тайну Игана Эрслы.

Мари не помнила, как вернулась в сиротский дом. Не заметила, как Дворец накрыл хмурый вечер. Юта Дейли за что-то ругала ее на кухне, а остальные девушки смеялись. Им не было смешно, но они хотели угодить хозяйке и корчили глумливые гримасы. Мари не слышала обидных слов, а лица хохочущих сироток плыли в тумане. В ушах звучал голос Лукаса Горшуа.

Ловерта! Сказанное сыщиком не укладывалось в голове. Заместительница директора Академии знала тайну Вирту! Она столько лет жила рядом. Отчитывала Мари за тысячу нахальных выходок. Назначала наказания. Твердила о порядочности и степенности. Делала все это изо дня в день и знала! Понимала, как страдала ученица, гадая о своем происхождении, и молчала. Кем надо быть, чтобы так поступить?!

Мари осознала собственную «ущербность» в первый день в лиловом Замке. Мальчик из Осеннего Дворца спросил, кто ее мама и папа. Остальные маленькие стихийники с курса провели вместе почти месяц и успели узнать друг друга. Пятилеток-первогодок селили в Академии в середине июня, пока остальные ученики отдыхали на каникулах. Малышне давали возможность привыкнуть к новым условиям и жизни без родителей до начала учебного года.

Мари растерялась. Она не знала значения слова «папа». Ловерте пришлось потрудиться, чтобы растолковать основные обязанности «прилагающегося» к маме стихийника. Вопрос, куда испарился отец новой ученицы, заставил заместительницу директора развести руками. Зато детей семейные особенности Мари насторожили. Дружить с ней никто не захотел. Кроме другой малышки, с которой не желали играть, потому что она не из Дворцов. И мальчика, впавшего в немилость из-за неуклюжести. Сын Лета в первый же день споткнулся в столовой и опрокинул тарелку с супом на Эмила Буретту.

Лежа в постели в крохотной приютской комнате, Мари искала ответ на вопрос: изменилось бы что-нибудь, знай она в детстве, кто ее отец. И не могла. Или не хотела. Что дало бы имя, если рядом не было его обладателя?

Приснились подснежники. Целое поле. Они выбирались из-под сугробов, отряхивались и поднимали бутоны вверх — к солнцу. Но Зима не уходила, не уступала место Весне. Снег не таял полностью. Благородно отдавал  цветам островки земли. Мари шла по странному полю босиком. В белом Зимнем платье...

— Ситэрра, проснись, — голос грохнул с неба, и поле задрожало. — Тише-тише, это я.

— Вы меня напугали, — возмущенно отчитала Мари Грэма, и лишь потом сообразила, что за окном глубокая ночь. — Что вы тут делаете?

В самом деле, Грэм в ее спальне? О, небо! Что опять стряслось в этом замке?

— Все вопросы потом. Собирайся. Не шуми, если не хочешь перебудить всех вокруг.

Учитель бесшумно выскользнул в коридор. Ничего не оставалось, как выполнить наказ. Мари нащупала платье на спинке стула, вытянула из-под кровати башмаки. Спросонья знобило, пришлось достать из шкафа плащ. Несколько вешалок с одеждой упали. Мари решила не задерживаться и закинула их обратно одной грудой. Порядок наведет позже — при свете дня.

Грэм встретил в темной прихожей. Приложил палец к губам и жестом велел следовать за ним. Заговорил, оказавшись за стенами приюта.

— Прости, что вытаскиваю ночью. Утром будет поздно. На тебя последняя надежда.

— Куда мы? — Мари едва успевала за Грэмом. Он несся по лестнице, будто следом гналась дюжина вооруженных погодников.

— На срединную территорию. Не отставай, Ситэрра. Я бы и сам с радостью воспользоваться подъемным устройством, но по ночам оно не работает.

— Что случилось? — сердце Мари высоко подпрыгнуло, почуяв беду.

— Ян умирает. Единственный шанс спасти его — ваша связь. Та, что вы установили в овраге. Я говорил, это глубинная магия. Она одна способна вернуть мальчика в мир живых. Лекарям это не по силам.

Мари остановилась. Наследник Зимнего престола при смерти! Последний Дората!

— Ситэрра! — Грэм спустился обратно.

Стихийница не шевелилась. Смотрела перед собой немигающим взглядом.

— Вдруг вы ошибаетесь, и я не сумею помочь? Как вы смеете взваливать на меня такой груз? Говорить, что я одна могу сохранить жизнь наследнику?

Грэм не испугался. Но губы сжались в тонкую линию.

— Давно ты знаешь? — спросил он хрипло.

— С Лета. Не беспокойтесь, я никому не говорила. Я не враг себе. И Яну тоже.

Учитель положил ладонь Мари на плечо.

— Раз ты знаешь, кто такой Ян, значит, понимаешь, что отказаться не имеешь права. Ты — подданная Зимы. Он — будущее этого Дворца.

— Но если ваша затея провалится? — по щекам покатились слезинки. — Я не могу нести такую ответственность!

— У тебя нет выбора. Идем, — Грэм настойчиво потянул Мари за собой.

Глава 25. Сделка

В зал, где хранилось Зеркало, стража впустила Грэма с ученицей без единого вопроса. Огромная комната встретила полумраком. «Путь Королей» слегка отливал золотистым светом, приглашая в дорогу. Промчавшись одиннадцать этажей, Мари сбила дыхание, но молчать не могла.

— Объясните, наконец, что случилось с Яном?

— Его отравили, — Грэм положил ладонь на зеркальную поверхность и приказал. — Дом совета!