Анна Бахтиярова – Секрет Зимы (СИ) (страница 17)

— А ты зачем пожаловал? — Горшуа отхлебнул вина. — До правления твоего Короля  пять месяцев. Не замышляют ли Их Величества очередную пакость?

— Что ты, Лукас! — Рофус театрально приложил руки к груди. — Это все Луд. Задолжал Королю за две Зимы, меня и отправили освежить городовику память.

Мари едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху, когда Крон вторично подавился. Несмотря на презрение к Рофусу, она была готова зааплодировать за изысканную месть хозяину замка. Горшуа тоже оценил выпад, но скрыл смешок за салфеткой, аккуратно вытерев ею губы.

Гость городовика не имел права требовать у Рофуса отчета. Объединенная канцелярия не вмешивалась в дела Дворцов, пока там не случалось что-то из ряда вон. Или, если преступление совершалось против жителей соседних Замков. Зато дети Времен Года  нанимали сыщиков в качестве независимых экспертов. К слову, поступив на службу, они навсегда утрачивали принадлежность. Становились особыми стихийниками, к которым обращались «абу». Поэтому Горшуа и назвал Инэя в разговоре с Рофусом твоим Королем.

— Что ж ты опростоволосился, Луд? — поинтересовался у городовика сыщик, решив подыграть гостю из Зимнего Дворца. — Вижу, вам двоим будет, о чем поговорить после ужина, — он подлил себе еще вина и повернулся к Мари. — Зу Ситэрра, я собираюсь на праздник. Не согласитесь ли составить компанию?

Мари не успела открыть рот. Крон, уставший от нападок гостей, взорвался.

— Нашел с кем любезничать! — он бросил на стол смятую салфетку. — Ее мать была бродяжкой. Безродной шу! Слепой на один глаз! Как ее звали? — городовик принялся щелкать пальцами, пытаясь извлечь из памяти забытое имя гадалки.

— Вирту, — подсказала Мари, откладывая столовые приборы.

Щеки запылали от гнева. Да, она никто по сравнению с правителем целого города, однако пусть не думает, что вправе наносить оскорбление. И поливать грязью мать.

Рядом раздался звон. Рофус уронил на пол вилку. Побледнел и, хлопая глазами, посмотрел на Мари.

— В чем дело? — с наигранной вежливостью поинтересовался Горшуа. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Здесь душно, вам не кажется? — попытался Рофус загладить неловкость. Взял у слуги новые приборы и с удвоенным рвением принялся копошиться в тарелке. — Ты высказал отличную идею, Лукас, — проговорил он, отчаянно изображая беспечность. — Ситэрра составит тебе компанию на празднике.

— Симпатичная получится пара: бравый сыщик и бродяжка, — провозгласил, поднимая бокал, Крон. Он снова решил пройтись по происхождению юной стихийницы, вдруг последуют еще какая-нибудь реакция.

Она последовала. Но не от Рофуса. Рассвирепевшая Мари сплела под столом сложный узор, чтобы проделать с Кроном то, что всегда мечтала испробовать на Дайре Норди в Академии. Разум застлал гнев, но плетение удалось на славу. Ухмыляющийся городовик схватился за горло и принялся отчаянно хрипеть, не в силах издавать иные звуки. Правда, стихийница не поняла, что поспособствовало успеху: собственные старания или Пояс, усиливающий способности.

— Простите, я такая неловкая, — невинно проговорила Мари.

Слуги суетились вокруг господина, не зная, что предпринять: то ли воды подать, то ли вызвать лекаря. Но Крону сейчас ничто не могло помочь. Хоть кипяток в рот заливай, магически замороженный язык не оттает. Придется ждать, пока лед сойдет на нет естественным путем.

— Ничего страшного, — улыбнулся Горшуа, пока городовик закатывал глаза и жестами приказывал слугам оказать ему помощь. — Юным стихийникам сложно держать силу под контролем. Выходят иногда казусы. Я однажды пол под ногами Королевы Северины заморозил. Пришлось в срочном порядке покидать Зимний Дворец и менять профессию.

— Серьезно?! — задохнулась развеселившаяся Мари. — Королева упала?

— Еще как, — Горшуа заговорщицки понизил голос. — Прокатилась через весь тронный зал. На глазах у толпы. Вот срам-то получился.

— Вы шутите, да? — Мари живо представила паучиху, едущую на пятой точке и кричащую дурным голосом, однако поверить в такое счастье не решалась.

— Конечно, не шучу! —  изобразил обиду сыщик. — Рофус, подтверди. Приятель, ты с нами?

Мари повернулась к спутнику. Тот сидел, уставившись в одну точку, и не замечал ни изображающего предсмертные судороги городовика, ни двух сплетников.

— Значит, Вирту, — прошептал он, разрывая на мелкие кусочки ни в чем не повинную салфетку.

У Мари похолодели ноги.

Неужели?! Нет! Только не он! Великие небеса, только не Сильвана!

Направо, налево, после арки два раза налево. Через зеркальный зал и направо.

Мари старательно запоминала дорогу от спальни до выхода из замка, пока шла на праздник под руку с Горшуа. Коридоры во владениях Крона под стать хозяину. Такие же мрачные и холодные. От серых каменных стен веяло вековой сыростью, редкие лампы едва излучали свет. Чуть выигрывали залы. Но и их простор терялся в унынии болотных тонов. Откуда у городовика страсть к удручающей зелени? Неужели, нравится жить в трясине?

Кстати, о Луде. Гость из объединенной канцелярии все-таки оказал помощь хозяину замка и разморозил покрытый коркой льда язык. Но, как выяснилось, не из-за расположения к городовику.

— Тебе ведь не нужны проблемы? — улыбнулся он Мари. — В Академии не объясняют, какой урон способна нанести погодная магия людям. Не считают нужным. Стихийникам заморозки и молнии тоже способны доставить неприятности. А при сильном желании, даже убить. Но люди получают серьезные травмы при любом, даже слабом воздействии. Не разморозь я Крону язык, он бы месяц не смог разговаривать.

Мари вытаращила глаза от ужаса, а, придя в себя, поблагодарила Горшуа. Гнев Королевы-матери из-за травм Луда Крона — вещь однозначно лишняя.

— Перестань тревожиться, — посоветовал сыщик по дороге, заметив кислое выражение лица спутницы. — Постарайся насладиться праздником.

Они миновали застывший отряд армейцев, охраняющий парадное крыльцо, и попали в гущу гуляний. От шума и смеха Мари стало не по себе. Хорошо еще, что послушалась сыщика и взяла предложенный слугой серый невзрачный плащ. Иначе бы белоснежное Зимнее одеяние выделялось, как свет фонаря в ночи. Теперь она выглядела обычной горожанкой, пришедшей повеселиться на главную площадь в вечер выходного дня.

— Подойдем ближе к сцене, — предложил Горшуа и, не дожидаясь согласия, потянул спутницу за собой.

Мари искала глазами старика Еллу, придумывая способ избавиться от сыщика. Но с каждой секундой становилось понятнее, что Горшуа ни на шаг не отпустит ее от себя. Вон как крепко вцепился в руку. Скоро вопрос о побеге сам снялся с повестки дня. На пятачке, где недавно играл шарманщик в потрепанном цилиндре, стояли два парня навеселе, наперебой выкрикивая имя некой дамы.

Пробраться к сцене труда не составило. Толпа почтительно расступалась перед Горшуа, стоило показать нашивку на рукаве — знак сыскной канцелярии (совмещенные снежинку, цветок, клубнику и желтый лист). Мари не смотрела вверх — туда, где разворачивалось театрализованное действо. Все мысли занимали Еллу и Рофус. Разум терзали вопросы: где искать первого, и как доказать, что второй не имеет отношения к ее появлению на свет.

— Поверь, спектакль заслуживает внимания, — вкрадчиво прошептал Горшуа, заметив, отстраненность спутницы. — Сосредоточься.

Представление перевалило за половину, но Мари учла пожелание сыщика и постаралась вникнуть в сюжет. Это оказалось не сложно, а удивления вызвало не меньше знакомства Рофуса с Вирту. Актеры рассказывали не о жизни и быте людей, а событиях, произошедших в Зимнем Дворце четырнадцать лет назад. Тех, что предшествовали смерти Короля Бурана и его младшего сына.

Мужчина, исполняющий роль Его Величества, рассуждал о ненавистном городовике Арду из Эзры и строил планы мести. Жена Короля подливала масла в огонь: советовала не давать пощады предателям. Белокурый Принц Снежан — совсем юный — стоял позади родителей и не произносил ни слова.

Мари не верила глазам. Как посмели люди играть Королей?! Северина их за это в порошок сотрет! А Луд Крон? Неужели, не понимает, чем чревата подобная вольность на его территории?

Декорации, тем временем, сменились. Началась снежная буря, обрушенная на Эзру безжалостной рукой Повелителя Зимы. Ее актеры показали в танце. Дюжина девушек в белых лохмотьях и масках, спрятавших лица, закружилась на сцене, все ускоряя и ускоряя ритм. На улице стемнело, искусственный свет фонарей заставлял тени, отбрасываемые танцовщицами, угрожающе трепетать. Они множились и наступали на зрителей. Стремительно. Не давая опомниться.

Лоб Мари покрылся капельками пота, сердце свернулось калачиком и устремилось к земле. Она сделала шаг назад, наступив Горшуа на ногу.

— Все в порядке? — сыщик подхватил пошатнувшуюся спутницу.

— Маски… — прошептала Мари, чувствуя, что сейчас закричит. Безудержный танец метели напомнил хороводы на празднике Летнего Солнцестояния.

Горшуа понял без дополнительных объяснений. Обнял стихийницу за талию и увел от сцены сквозь захлебывающуюся восторгом толпу. Мари не противилась воле сыщика, шагала, глядя под ноги. Сжимала зубы и гнала прочь образы, врезавшиеся в память на годы: праздную беснующуюся толпу и Королеву Хладу на полу. Слишком яркие образы, затмевающие все на свете.

Юная дочь Зимы пришла в себя в трактире за площадью, когда хозяин услужливо поставил перед ней напиток, источающий ягодный аромат.