Анна Бахтиярова – Перепутья Александры (страница 27)

   - Никакой Тимофеевой Светы я не нашла. Не было тут никогда такой. Никто по имени Егор в последнее время в отделении тоже не лежал. Был один полгода назад - парень молодой, но тот - сын врача из кардиологии, точно не в детдоме рос. Зато! - добавила воодушевления в голос Любаша, когда я совсем скисла. - В автобусе с тобой ехал некий Михаил Гурин. Ему сорок лет. Не знаю уж твой ли это знакомый, фамилию ж ты не знаешь. Но из комы вы вышли в один день. Его, как и тебя, в травму перевели.

   - Какая палата?! - задохнулась я.

   - 512-я. И только попробуй наделать глупости!

   - Ладно-ладно, я поняла, увидимся на том свете, - крикнула я уже набегу.

   Дверь в палату с нужным номером оказалась приоткрытой. Изнутри доносились два громких голоса - женский и мужской, явно выясняющие отношения. Заходить сразу стало неудобно, поэтому я осталась снаружи. Не подумайте, что подслушивала. Они кричали так громко, что отголоски ссоры докатывались даже до соседнего отделения офтальмологии.

   - Не надо мне помогать! - сердился мужчина. Голос, хоть и звучал непривычно хрипло, однако в нем без труда узнавался Михаил. - Никакого толка от тебя!

   - Ты же не справишься сам! - не соглашался женский - усталый и явно обиженный. - Зачем все усложнять?

   - Я тебя вообще не прошу здесь находиться! Иди к своему мужу, пока он опять от тебя не сбежал!

   - Тебе обязательно гадости говорить? Не можешь удержаться, да?

   - А что? Думаешь, не понимаю, что я для тебя обуза?! Ты же жалеешь, что я очнулся! Ты спишь и видишь, чтоб я умер!

   - Неправда!

   - Хватит, не загораживай дорогу!

   Послышался странный скрип. Дверь распахнулась и прямо на меня выехала инвалидная коляска.

   - Не лезь, зашибу! - рявкнул небритый седой мужик с ввалившимися щеками. Встреть я его на улице, и не признала бы. Глаза злющие, волосы длинные и лохматые, будто в жизни расчески не видели. Люба сказала, ему сорок? Я бы меньше пятидесяти в самом лучшем случае не дала. - Чего замерла, курица? Отодвинься! - приказал он мне, явно не считая, что мы знакомы.

   Я была вынуждена посторониться и наблюдать, как он катит к лифту, продолжая сыпать ругательства направо и налево. Женщина, с которой он спорил, выбежала из палаты, сделала пару шагов ему вслед, но передумала и с тяжелым вздохом прислонилась к стене.

   - Вам плохо? - обратилась я к ней, почувствовав, что она собирается сползти на пол. - Позвать врача?

   - Нет-нет, - быстро возразила та. - Мне бы присесть. А врача не надо. Сердце немного барахлит, но это давняя проблема. Не страшно.

   Я проводила женщину к кожаной скамейке у стены и только теперь сумела ее рассмотреть. Сначала я подумала, это тайная подруга Михаила (раз в разговоре шла речь о законном муже), теперь же поняла, что ошиблась.

   - Вы его сестра, да? - задала я вопрос в лоб. Выспрашивая племянницу Варвары, я испытывала неловкость. Теперь же неуверенность прошла. Не то я стала привыкать к общению с родственниками бывших спутников, не то просто была зла на Михаила. - Вы с ним похожи.

   - Да, - кивнула женщина. - Мы двойняшки. В детстве были не разлей вода, в юности немного охладели друг другу. А теперь... - она махнула рукой. - Простите, а вы кто?

   - Саша Корнеева, - представилась я. - Слышала, Михаил в аварию попал. Дело в том, что я тоже из того автобуса. Вот, хотела его навестить, узнать, как самочувствие. Знаю, мы чужие. Но все-таки после такого несчастья...

   - Да-да, понимаю, - глаза женщины увлажнились. - Я Мария. А вы и сейчас пациентка?

   - Пока, да. Завтра выписывают.

   - Это хорошо. Мишу еще хотят подержать тут. Вы не думайте, Саша. Мой брат неплохой человек. Просто нервный.

   - Он из-за аварии в коляске? - вопрос был бестактный, но не спросить я не могла.

   - Да. Но не из-за этой, - женщина поморщилась. - Миша на мотоцикле разбился десять лет назад. Повредил позвоночник. А все из-за глупости. Сам вел себя как последний идиот, испытывал терпение хорошей девушки. Другая давно бы его бросила, а Ларочка продолжала проглатывать обиды. В конце концов, и она не выдержала. Нашла себе нового парня - того, который не будет об нее ноги вытирать. А наш оскорбленный Ромео рванул, как безумный, разбираться со счастливым соперником. И не доехал...

   - Мне жаль, - прошептала я, не зная, что еще говорят в таких случаях.

   - Вот так и поломал себе жизнь, - продолжила Мария. Видимо, наболело, хотелось выговориться. - Родителей давно в живых нет. Только я у него осталась. Вот и стараюсь, как могу. С ним больше времени провожу, чем с собственными детьми. А он после той катастрофы совсем озлобился. Только и знает, что ворчит, - она всхлипнула, достала из кармана платок и промокнула глаза. - Вы простите, что я тут с вами разоткровенничалась. Устала. Но кому ж он кроме меня нужен...

   Ночью я долго не могла заснуть. Досчитав примерно до трехтысячной овцы, оставила попытки отправиться в царство Морфея и перебралась к окну. Пейзаж за ним изменился в лучшую сторону - посыпался первый в этом году снег. Я не люблю зиму, но сейчас не могла оторвать глаз от белого чуда. Пушистые хлопья, кружась, падали с темного неба и в свете фонаря оживали, превращались в настоящих сказочных существ. Как было бы здорово сейчас прогуляться под ними. Раскинуть руки и кружиться, кружиться. Хватать ртом снег и громко смеяться.

   Но я в палате. Сижу на холодном подоконнике и из последних сил сдерживаю слезы. Как жаль Михаила и Варю! А я еще считала свою жизнь - кошмаром. Глупый подросток! Подумаешь, папа вечно занят. Ну и пусть с нами живут мачеха и сводный брат. Я не золушка. Для отца я всегда буду номером один.

   А ведь Злата знала! Все поняла про каждого из нас, про наш истинный возраст. Варе действительно лучше в Потоке. Там она может снова быть молодой, здоровой и счастливой. А Михаил! Зачем, зачем я поддалась импульсу?! Варвара оказалась права, мне не стоило его уводить. В реальном мире он никогда не найдет покоя...

   Утром, собирая вещи, я решила прояснить еще один вопрос. Глянула на сосредоточенное лицо бабушки, крутящую в руках мою косметичку, и на папину спину у окна. Он в сборы не вмешивался, лишь время от времени поглядывал на наручные часы.

   - Пап, бабуль, с тех пор как очнулась, в голове одно имя крутится, - как бы невзначай произнесла я, укладывая в сумку последнюю футболку. - Может, вы знаете, откуда оно? Аркадий Дунайский.

   Послышался красноречивый грохот. Это бабушка выронила косметичку, слава богу, закрытую, а то пришлось бы собирать лаки, тени и помады по всей палате. Что ж, другого ответа и не требовалось. И пусть папа быстро взял ситуацию под контроль, я узнала, что хотела.

   - Наверное, из фильма какого, - небрежно заметил он, поднимая с пола косметичку и кидая ее в сумку. - Ну что, готова? Едем домой?

   - Едем, - кивнула я, ни одним мускулом не выдав душевного состояния.

   Значит, был Дунайский. И похищение - не бред, родившийся в коме. А раз так, стало быть и ссора между отцом и дедом тоже случилась в реальности. Спросить об этом? Нет, не хочу. Наверное, я действительно тот самый страус. Я не готова к правде. Пока не готова...

   Через две недели позвонила Любаша. Долго мялась, а потом все-таки сказала то, ради чего набрала наш номер. Правда, прежде стрясла с меня обещание не буйствовать.

   Накануне ночью умерла Варвара. Тихо, так и не придя в себя.

   Странно, но я не заплакала. Впрочем, я и раньше не было плаксой, а события последних недель, наверное, еще сильнее закалили мою душу. Однако я четко помню бесконечные грусть и пустоту, которые преследовали меня в ту зиму. Лишь по весне, когда я впервые побывала на кладбище, тоска отступила.

   Там было очень спокойно, в месте, где балерина нашла последний приют. Стоя у аккуратной могилки, на которой стала пробиваться первая трава, я осознала, что все случилось именно так, как хотела сама Варвара. Да, в реальном мире ей было отпущен всего месяц после нашего с Михаилом бегства. Но кто знает, сколько прошло в Потоке? Быть может, годы? В любом случае она, наверняка, использовала подаренное время с толком.

   Я снова вспомнила ее последний танец. В тот памятный вечер Варя не играла лебедя. Она действительно им была. Прощалась со сценой, проживая на ней целую вечность.

   Пора и мне научиться жить полной жизнью. Здесь в настоящем мире. Я вернулась и должна, наконец, повзрослеть. А с Потоком покончено. Нужно сделать выводы и двигаться дальше.

   С этой мыслью я покинула тихое кладбище.

   Как же я ошибалась. Но прошло более пяти лет, прежде чем я узнала об этом.

   ****

   2010 год

   Я еще раз посмотрела на бледное лицо нового пациента - пожилого с залысинами мужчину, приходившегося близким другом шефу. Нет, он не в Потоке. Обычная кома, как у сотен людей. В тот странный мир забирают далеко не всех. По какой причине? Загадка. За семь лет работы мы так и не узнали ответа.

   Кивнув Семенычу, я вышла в коридор нашего отделения реанимации и интенсивной терапии и отправилась прямиков к кабинету заведующего, где сейчас сидела моя бывшая подруга.

   - Куда мимо президента? - оглушил веселый бас.

   Любаша. Спустя тринадцать лет она, по-прежнему, работает здесь. Сейчас ей тридцать шесть, успела дважды выйти замуж, обзавестись парочкой отпрысков мужского пола, такими же неугомонными, как сама. Как и в мою бытность пациенткой, она строит всю клинику - от больных до главврача.