Анна Бахтиярова – Неприятности по обмену (СИ) (страница 39)

— Она жива, — процедила Мика сквозь зубы. — Прекрасно себя чувствует.

— Сколько ненависти в твоём голосе, — прошептал отец шокировано. — Почему ты так относишься к маме, Микаэла? В семье Флоренс ненависть испокон веков считалась самым недостойным чувством.

Девочка понимала, что нельзя обрушивать на больного отца правду. Но ведь Николас о ней тоже не беспокоится. Не спросил, как она жила без него столько лет. Отец волновался только за Вику! За её безопасность!

— В семье Флоренс, может, и считается. Но я не Флоренс, а Ларье. Мой опекун — леди Деметра. Мама отказалась от прав на меня сразу после твоей… твоей смерти.

Николас протестующе выставил ладони вперёд.

— Нет. Доминика не могла. Моя жена…

— Она больше не твоя жена! — не выдержала Мика, срываясь на крик. — Её муж — Себастьен Винклер! Она недолго горевала. Года не прошло!

Бледность на отцовских щеках сменили красные пятна.

— Это не… — он медленно покачал головой. — Этому должно быть объяснение.

— Оно есть, — проговорила Мика жестко. — Доминика Ларье — чудовище.

Николас хотел что-то возразить, но не посмел. Посмотрел в горящие дочкины глаза, и перевёл тему. Заговорил деловито, будто с посторонней.

— У нас есть более насущная проблема. Всё остальное подождёт.

— Вика, — подсказала дочь мрачно.

— Верно, — отец не почувствовал Микиной обиды. Или не захотел услышать в зазвеневшем голосе. — Нужно вернуть твою сестру. Поскорее.

— Ты знаешь способ?

— Да. В юности я помешался на работах деда. Заходил внутрь каждый день, пропадал там часами. Надеялся разгадать тайны Руди. Искал подсказки.

— Нашёл?

Девочка заерзала от любопытства. Она тоже не раз проникала в картины знаменитого родственника. По той же причине.

— Кое-что нашёл, — признался Николас. — Однажды я переусердствовал, потерял счёт времени и застрял внутри картины.

— Ого! — вскричала Мика. Она знала, что длительное пребывание там опасно, но никогда не относилась к предупреждениям в книгах с должным вниманием.

— Я бы погиб. К счастью, мой отец владел магией красок. Крохами по сравнению с талантом деда. Но их хватило, чтобы вытащить меня. Пришлось уничтожить полотно. С тех пор картины Руди перестали пускать нас обоих. Однако у меня остались знания.

Николас закашлялся, скрывая усиливающуюся боль. Но Мика видела: отцу с каждым словом труднее говорить. Дыхание сбилось, руки дрожали, как при лихорадке.

— Невидимую преграду, которая не выпускает Викторию, можно разрушить, — выговорил Николас через огромное усилие, жуткий кашель разрывал ему горло. Старое заклятье противилось, пыталось подчинить жертву. — Микаэла, тебе лишь нужно…

Отец замолчал, поперхнувшись словами. Задышал часто-часто. Громко охнул и упал на кровать, ударив левую руку о стену.

— Папа! — перепугалась Мика. Почудилось, отец не дышит.

Но прежде чем девочка кинулась за помощью, Николас очнулся. Глаза наполнила привычная дымка.

— Вика, — по-детски улыбнулся он. И объявил, свешивая ноги с кровати. — Ник пойдёт гулять!

Глава 18

Мыши и дамы

Вика проснулась поздно. Часы в спальне королевского замка показывали начало одиннадцатого. Вопреки потрясениям последних дней девочка отлично выспалась и во сне видела дом: Цветочную улицу, утопающую в зелени, отца, прикорнувшего на диване, и бабушку Анфису у плиты. Почудился запах блинов и малинового варенья. Сон навеял грусть, но встреча с родными, пусть и ненастоящая, была в радость. Особенно после странного вечера. Перед сном Вика сделала ещё одно неприятное открытие. Едва она залезла под одеяло, раздался щелчок: кто-то снаружи запер дверь спальни. Вот вам и доверие! Вика сама не собиралась нарушать указание и выходить ночью из спальни. По крайней мере, сразу.

Проснувшись, она первым делом проверила входную дверь. Та скрипнула и отворилась. Вика выглянула в пустой коридор, огляделась и юркнула назад. Поиски картины подождут. Пока стоит оставаться послушной гостьей. Девочка умылась, взобралась в кресло с учебником и принялась читать главу за главой, почти как Лейла накануне. Вика не забыла фырканье сестры о работе мастером фантазий и разделяла её негодование. Не важно, человек ты или колдун, у каждого должен быть выбор. Однако учебники увлекали всё сильнее. Вика с удивлением узнала, что фантазии бывают не только зрительными. Опытные мастера умели повышать или понижать температуру, создавать запахи, «включать» ветер или дождь! Окружающие легко верили фальшивкам, видели себя промокшими насквозь и чувствовали вкус несуществующей еды.

Кстати, о еде. Через час грозно заурчал живот, и Вика впервые обрадовалась, увидев на пороге леди мегеру. Та явилась с полным подносом. Ноздри защекотал запах яичницы, свежего хлеба и чего-то сладкого. За такое внимание девочка чуть не расцеловала вредную гувернантку.

Леди мегера, как обычно, пребывала не в духе. Но не из-за подопечной, а её бабушки.

— Отругала меня, как горничную, — пожаловалась она, пока Вика за обе щёки уплетала завтрак. — А я всего-то спросила, удачно ли прошла встреча с королём.

Девочка сделала вывод, что утро у леди Деметры не задалось. Иначе б она не выплеснула негодование на гувернантку. А раз та пришла плакаться «леди-неряхе», бабушка устроила взбучку тысячелетия.

— Значит, ужин с Эдуардом Четвёртым прошёл неудачно, — протянула Вика, раздумывая, изменит ли этот факт её судьбу.

— Ужин? — мстительно усмехнулась леди мегера. — Завтрак! Вчера Его величество отменил совместную трапезу. Ваша бабушка в восторг не пришла. Но откуда мне было знать? Сегодня их общение тоже не заладилось. Мы — леди Деметра, Клаус, ваш магистр и я — завтра утром покидаем замок. А собирались прожить здесь две недели, чтобы убедиться, что вы справляетесь с обучением. Но король передумал.

Вика поперхнулась чаем. Ну и дела!

— А Риа? — голос девочки дрогнул. — Она тоже уедет?

Гувернантка неодобрительно поджала губы.

— Оборванка останется. Леди Деметра сказала, что не нарушит ваш уговор.

Вика вздохнула с облегчением. В последние дни отношения с белокурой подружкой трещали по швам. Но ворчащая Риа оставалась союзником. Без неё самозванка окажется одна против всего колдовского мира.

Едва гувернантка с подопечной допили чай, в дверь постучал Барт Моро всё в том же кричащем одеянии и велел новой ученице следовать на занятия. Сегодня распорядитель вновь не спешил источать благодушие. Как и любые другие эмоции. Лицо напомнило маску. Но не клоунскую. Шутам положено смеяться, а губы Моро вытянулись в тонкую линию, словно никогда не ведали, что такое улыбка.

Обстановка в замке не изменилась. Лампы горели приветливыми огнями, дети прислуги шумно проводили время в коридорах. Вихрастый мальчишка едва не столкнулся с распорядителем. Промазал совсем чуть-чуть, иначе б макушка врезалась Моро в живот. Однако Вику не покидала лёгкая тревога. Беззаботность ребятни выглядела наигранной. Может, она накручивает себя? Позволила расшалиться богатому воображению?

Взгляд скользил по картинам на стенах, ища одну-единственную. Самую важную. Но по дороге на занятия замка-корабля Руди Флоренса не встретилось. Зато Вика увидела портрет короля, о чём свидетельствовала красноречивая надпись: «Его величество — Эдуард Четвёртый». Повелителя трёх объединенных стран запечатлели во весь рост в красной мантии, расшитой золотыми нитями. Она совершенно не подходила к русым с проседью локонам и бледной коже. Но особенно девочку впечатлил нос с горбинкой и надменно сжатые губы.

— Вам сюда, — объявил Моро. Голос звучал равнодушно, монотонно. — Это комната для тренировок.

Девочка набрала в грудь побольше воздуха и шагнула внутрь. Сердце нервно заколотилось. Как назло, вспомнилась родная школа в Обыкновении. Вика никогда не пользовалась популярностью, и мерзкие одноклассники не упускали возможности напомнить об этом. Интересно, здешние ученики будут смеяться над промахами новенькой? В отличие от Мики, она не умела колдовать. Жаба с ослиным хвостом и летающая мебель не в счёт.

Комната напомнила школьный спортзал. Вдоль стен стояли скамейки, на которых расположилось десятка два учеников. Звездных мальчиков Вика заметила сразу. Троица, как и в столовой, сидела отдельно. Юджин в середине, приятели по бокам. Дин и Нил что-то шептали заводиле, а тот слушал с покровительственным видом, елозя рукой по пепельным волосам. Вика почувствовала себя белой вороной. На фоне серых и коричневых одежд остальных её бирюзовое платье выглядело кричаще.

Юджин не взглянул в сторону новенькой. Как и Бен. Черноволосый мальчишка застыл у дальней стены и сосредоточенно разглядывал что-то невидимое в воздухе. Придумывал фантазию, не иначе. Вика шагнула к Лейле, сидевшей в одиночестве. На коленях девочки лежал вчерашний учебник, но в закрытом виде.

— Привет, — поздоровалась Вика, не решаясь присесть.

— Не припомню, чтобы звала тебя, — ответила Лейла резко. — Но так и быть, устраивайся.

Вике не понравилось поведение девочки, но она приняла «приглашение».

— Если я тебе мешаю, так и скажи. Я просто пытаюсь быть вежливой.

— А что тебе остаётся, — пожала Лейла плечами. — Но не стоит навязываться мне в подруги. И Бену тоже. Юджин этого не оценит.

— Подумаешь, — объявила Вика, хмуро глядя на смеющегося заводилу. Приятели рассказали что-то забавное. — Мне наплевать на его мнение.