Анна Бабяшкина – Коктейльные истории. Сборник ироничных рассказов (страница 3)
– Что это? – настойчиво вопрошала миссис Тэйлор, размахивая мокрыми купюрами перед носом сына. – Ты взял это у меня в кошельке? А ну-ка признавайся!
Выяснилось, что во вторник сынуля забыл дома дневник. И строгая учительница прямо со второго урока отправила его за этим важным документом домой. Вася искал дневник везде. В том числе и под кроватью. Где и обнаружил злосчастные $50. Недолго думая, продвинутый отпрыск купил себе джойстик для компьютера, о котором давно мечтал, а потом, сообразив, что денежки эти не совсем его, начал мучиться совестью. Будучи чрезвычайно положительным ребенком, Бэйсил как мог исправил ошибку: положил сдачу на место.
– Хелен, ты представляешь, деньги-то из-под кровати в детской, оказывается, Бэйсил выудил, – со смехом рассказывала на следующий день Женечка нашей общей знакомой. – Я думаю, если мальчик не прошел тест на честность, приготовленный для прислуги, то он определенно никогда прислугой не будет. Наверняка, вырастет большим начальником. Логично?
И это была первая жизненная мудрость, до которой Дженни додумалась самостоятельно, а не подсмотрела в иностранном учебнике жизни.
– Кстати, может, у тебя там еще одна студентка для доместик хелп сыщется? – аккуратно поинтересовалась она в завершение беседы. – Нет-нет, больше никаких тестов!
Подвальное увлечение
Некоторое время назад среди многих моих знакомых, прямо как какое-то заразное заболевание, начал распространяться синдром первичной неудовлетворенности жизнью. Не то возраст такой настал, не то массовый гипноз. Но факт остается фактом. Ни с того ни с сего, например, позвонила Катька, с которой мы не общались уже года четыре. И начала вздыхать в трубку так, как будто бы все это время мы каждый день выгуливали вместе собачек в парке и ее умерла:
– Нет, больше не хочу работать. Совершенно. Вот если бы заниматься чем-нибудь творческим. Креатив там какой-нибудь, полет фантазии!
– Ты что, ушла из пиара? – осторожно поинтересовалась я, помня, что четыре года назад Катька сидела на теплом месте начальника по PR весьма крупной телекоммуникационной компании.
– Да нет! – с некоторой злобой ответила она.
– Так чем же тебе пиар не креативная работа? Всякие неординарные акции, ходы и слоганы придумывать. Изобретать новые схемы сотрудничества. Влиять на имидж.
– Да ну их! Надоело. И потом – это же работа. Изо дня в день одно и то же! Мне бы вот что-нибудь такое… С полетом!
Потом позвонила 37-летняя Марина. И тоже жаловалась на тяжелую судьбу телевизионного редактора – какая, мол, это скучная и однообразная работа, высасывающая все соки из ее незамужнего тела.
– Да… – тяжело вздыхала Марина после того, как кем-то там был в очередной раз отклонен пилот передачи, где она впервые выступила как режиссер. – Я, наконец, поняла, что знаменитым режиссером уже не стану, миллион долларов не заработаю. Бросать надо к черту эту работу и выходить замуж.
– Это за кого же? – с любопытством поинтересовалась я, поскольку всю жизнь Марина ставила личный вопрос на последнее место. Сначала главное было – получить второе высшее экономическое, потом выучить английский, потом повысить квалификацию и закончить Высшие курсы кинематографии, потом подтянуть французский, потом научиться играть на гитаре. А то ведь без всего этого карьеру не сделаешь и миллион не заработаешь! И вот теперь все эти интеллектуальные сокровища она готова бросить кому-то под ноги?
– Да все равно за кого, – выдвинула неожиданно низкие требования Марина. – Главное, чтобы он был богатый, – совершенно неромантично продолжила она. – Знаешь, для меня идеальный муж будет такой: чтобы он приходил раз в месяц к моим дверям, клал под коврик тысячи две долларов, возвращался к своему «лексусу» и звонил оттуда: «Дорогая, денежки на месте. Люблю, целую, пока!» И чтоб еще месяц я его не видела и не слышала. – А ты что в это время?
– А я бы в это время занималась творчеством. Например, научилась бы рисовать картины. И годам к пятидесяти все-таки прославилась бы, как Фрида Кало!
В общем, я сильно ошиблась, когда предположила, что Марина как-то там сильно душевно эволюционировала. Потом знакомая Любочка, трудившаяся менеджером по закупкам в компании оптовой торговли винно-водочными изделиями, тоже вдруг захотела творчества и начала клясть цифры, накладные и акты приемки. Но она оказалась человеком дела: уж если захотела, то начинает воплощать в действительность. Уже через пару месяцев страданий она позвонила мне радостная:
– Я нашла то, что нужно! – возбужденно докладывала Люба. – Единомышленниц! Я тут со своими со многими поговорила. И Оксанка, которой надоело дома сидеть, а муж на работу не пускает, предложила гениальную идею. Мы сделаем свой театр! И будем заниматься творчеством сколько влезет! Пока будем собираться по вечерам у нее в Вешках раз в неделю.
На всякий случай я дала телефон моей энергичной закупщицы и двум другим своим знакомым, страждущим самореализации. И вот через некоторое время Марина уже снова мне звонила:
– Лен… – В трубке было слышно, как Маринка нервно курит. – Срочно нужна пьеса. Напиши, а? Ну ты же литератор, в журнале вот работаешь. А то я ничего подходящего найти не могу.
Оказалось, что Маринку уже выбрали режиссером: образование сыграло-таки второй раз в жизни свою волшебную роль. И теперь ей срочно требовалась пьеса – для восьми женщин примерно одного возраста и без актерского образования. И чтоб ни единого мужчины на сцене. В скромных декорациях. И чтобы ни одна из них не играла какую-нибудь мымру: все они должны изображать нечто среднее между Золушкой и Скарлетт. И чтобы никто не погибал по ходу действия – все женщины оказались на редкость суеверны и склонны к мистике. Я честно пыталась отказаться, но Маринка взяла-таки меня «на слабо».
– Ты все можешь, – сказала она. – Ведь ты же гений!
– Ты тоже так думаешь? – спросила я, стараясь не обращать внимания на внутренний голос, который подсказывал, что мною грубо манипулируют, давя на слабое место. Мучилась я сильно, но недолго. И уже через пару недель представила на суд Маринки некий опус про восемь несправедливо обвиненных овечек, запертых в одной камере СИЗО. Конфликт, правда, был несколько искусственным и заключался в том, что одна из них все время хотела повеситься с горя, бесчестья и разочарования. Четыре – боевые и стойкие, все норовили ее спасти и говорили: «Выйдешь – отомстишь». А другие три все больше соглашались с нею, что смерть – единственно возможный способ сосуществования с таким несправедливым миром. Восхищались ее решимостью и пытались изготовить для нее яд в кустарных условиях. Естественно, в конце всех оправдывали, и больше никто не хотел умирать. В общем, не смешно. Сама знаю. Зато за две недели. Как ни странно, пьесу приняли и начали репетировать. Теперь Маринка звонила мне чаще и все глубже затягивалась в трубку.
– Нет, это кошмар! – жаловалась она. – С этими курицами совершенно невозможно работать! – И тут же спохватывалась: – Только это между нами, ладно? Без передачи, хорошо?
Потом она как-то позвонила и сказала, что актрисы требуют автора. Пригласила в Вешки на чай. Мне тоже стало интересно познакомиться с женщинами, отрывающими себя от семьи ради моего текста и своего удовольствия. И я поехала. Оказалось, что остальные четыре дамы тоже, как и Люба, впервые вступили в особые отношения с искусством. Одна из них работала риэлтером и специализировалась на офисных помещениях, другая – менеджером по кадрам, третья, как я поняла из разговора, была чем-то вроде селз-менеджера в известной гостинице, четвертая – маркетологом где-то в области металлургии. Словом, внушительная компания. Марина представила меня и объявила:
– Так что у кого какие вопросы к автору, милости прошу.
– Ленк, я вот тут подумала, – разрезая торт, сказала пиарщица Катя, – ведь не можем же мы ставить пьесу сами для себя. Вот было бы круто, если бы ты там в своем журнале анонсик тиснула, а?
Я чуть не поперхнулась чаем и с ехидством спросила:
– А что, у вас премьера в «Ленкоме» запланирована?
– Пиар дело десятое! – вступила в разговор риэлтерша. – Надо бы сначала определиться с помещением. Вот, например, тут на Ленинградке освобождается офис скоро. Небольшой. Но камерный театрик вполне можно устроить. Мест на пятьдесят. А что? И всего 250 долларов за метр – специальная цена для вас!
– Погодите вы с помещением! – простонала Марина. – Тут автор!
– И правда, погодите вы с помещением, – перебила ее женщина-маркетолог. – Есть более первичные вопросы! Вот мы тут уже кучу времени убили на зубрежку этого… – замялась женщина, должно быть, почувствовав нечто угрожающее свободе слова в моем лице, – этого… интересного текста, а кто-нибудь провел исследования рынка? У меня вот лично большие сомнения насчет коммерческого потенциала пьесы. Люди хотят веселья, а им тут смесь мелодрамы и трагедии. Пусть и хорошей мелодрамы, – посмотрела она еще раз в мою сторону, – но… Маринка откинулась на спинку кресла и нервно сосала сигарету.
– Кстати, – вступила женщина-HR, – раз уж мы почти выучили текст, думаю, самое время пригласить театрального художника по декорациям. Я вот тут принесла парочку резюме, может быть, посмотрим, а? И вот насчет музыкального оформления. Кстати, раз мы снимаем помещение, нам, наверное, понадобятся билетер и уборщица? Это я за пару дней, конечно, могу организовать.