Anna B – Услышь меня (страница 7)
– Нико, Нико, – усмехнулась подруга. – Ты и в него влюбилась, что ли? Постоянно слышу от тебя про него.
– Ты что?! Он же папа Илая! Ему же почти сорок! Он ровесник моей мамы. Нет, – печально вздохнула девочка, – я люблю Илая.
– Я помогу, сказала же. А пока что давай спать.
Девочки легли в кровать и крепко прижались друг к другу. Руки Алисы обняли подругу, и Лева почувствовала внизу живота тот же жар, что появился во время поездки на мотоцикле. Она почти что заснула, но вибрация от телефона Алисы разбудила ее, и девочка потянулась посмотреть. На экране высветилось сообщение от Илая: «Доброй ночи, красавица». Лева с тоской посмотрела на заветные слова, адресованные не ей, и уже не первый раз ощутила болезненный укол в сердце.
– Меня тогда не первый раз уже кольнуло. Не знаю, как можно быть такой счастливой и несчастной одновременно. Это возможно, только если ты подросток. Эмоции через край бьют при самом незначительном событии. А это было тако-о-ое событие. – Я развожу руками для пущего эффекта. Слез на щеках уже нет, только тоска ноет где-то внутри. И одним маленьким камешком меньше. А на белом листе стерт один корявый росчерк, коих так много, что и белизны почти не видно. Это все в моей голове. А пока что смотрю в серые глаза. Красивые.
– Ты упомянула полет. И жар в теле. Ты испытала возбуждение тогда? В момент выброса адреналина, на мотоцикле. – Лука сидит напротив неподвижно. Я знаю почему – спугнуть не хочет. Искренность – это огонек свечи. Если слишком сильно выдохнуть – погаснет.
Замечаю, что даже сам воздух стал тише. И солнце зашло. Темнота сгущается за окном, а в кабинете тепло, приглушенный свет расслабляет напряженные мысли. Лука заваривает нам чай, чему я рада – пересохло в горле. Запах от чайника божественный: цветочный луг, теплый и медовый.
– Да, – отвечаю и делаю глоток. – Настоящее подростковое, первобытное гормональное возбуждение. Раннее половое созревание дает о себе знать, как ни крути. Это сыграло со мной злую шутку – психика с телом была не в ладах.
– Ты это тогда понимала? Или сейчас только?
– Сейчас. Тогда мне казалось, что все абсолютно нормально. Перед глазами был пример девушки, которая рано начала свои похождения. Я уважала ее за это так, как может уважать подросток взрослого – за смелость и приключения. Хотя уже сейчас понимаю: то была не смелость, а просто дурость. А похождения – вранье, приукрашенное для малолетней подруги. Приключения – по большей части ошибки, и хорошо, что не фатальные. Но кто их не совершал, скажи мне. Что до полета – я с удовольствием вспоминаю то чувство, оно восхитительно. Как будто душа и тело летят одновременно. А время становится чем-то несущественным и незаметным. И как будто все остальное совершенно неважно, понимаешь? И абсолютное счастье! – смеюсь я. – Наверное, знаю, с чем сравнить, но масштаб несколько иной – ощущения схожие, только разного происхождения.
– Ты про полет? – Лука впервые за сессию улыбается, и от его улыбки я чувствую живое тепло. Человеческое. Личное. Мне начинается казаться, что модель «пациент – врач» растворяется в сумерках.
– Да. У тебя было такое когда-нибудь?.. Я вообще могу такое у тебя спрашивать?
– Ты уже спросила. – Он пожимает плечами. – Секс берем в расчет?
Его прямота ставит меня в тупик. И одновременно раскрывает те уголки души, которые, как мне казалось, спали глубоким сном. Даже несмотря на те три ужина и один завтрак с другим человеком. Тогда такого не было, хотя мы проснулись в одной постели. А сейчас, в разговоре через весь кабинет с этим человеком, есть.
– А если не брать? Что еще столь же сильно, как оргазм?
– У меня такое было. Полет. И я не про секс.
Лука ставит чашку на стол и складывает руки на коленях. Делает паузу, чтобы дать мне возможность продолжить. Последние реплики изменяют правила и стирают еще несколько черных пятен на моем листе, который к тому же медленно пропитывается сладим запахом этого кабинета. И кажется, что мы уже что-то другое…
На следующий же день после мотопрогулки девочки были в гостях у Илая. Он играл на компьютере, а они сидели по обе стороны от него и наблюдали, как герой бегает по экрану с оружием, отнимает у прохожих сумки, угоняет машины и летает на огромном самолете, который не умещался на мониторе. Лева сидела неподвижно и не дыша, почти касаясь руки Илая. Она была в восторге от того, что может снова сидеть рядом, находиться в его доме, хотя когда-то он и кричал, чтобы предательница больше не приходила к нему. Но благодаря Алисе все это было забыто. Лева подумала о том, что где-то в доме или в саду сейчас Нико. Вспоминала, как он успокаивал ее вчера, как обнял на прощание или держал за руку.
Спустя несколько часов девочке все же пришлось отлучиться из комнаты. Она уже шла обратно, когда на пороге террасы столкнулась с ним.
– Почему ты со мной такой добрый? – неожиданно спросила девочка. – Простите, Нико, вы такой добрый… Извините, я всегда «ты» говорю, просто вырвалось «вы».
– Ничего, Лева, можно и «ты», даже нужно, давно же договорились. А добрый, как ты выразилась, потому… – Нико замолчал и сделал шаг к девочке, – потому что было бы странно не быть добрым с человеком, к которому хорошо относишься. А ты чего убежала ото всех опять?
– Я не убежала, просто вышла, и почему это «опять»? – тихо ответила девочка и, сама того не желая, сделала шаг навстречу мужчине. А потом еще. А потом вдруг стало очень жарко.
Случилось все столь неожиданно, что она не успела даже подумать о том, что случаться этому было нельзя. Всего пара секунд показались вечностью. Мимолетное чувство стремительного полета, счастье, стыд, ужас, страх, удовольствие, радость. «Бум-бум-бум», – стреляли незнакомые орудия. По телу пробегал болезненно-приятный электрический ток. Нико резко отстранился и сделал шаг назад.
– Тебя станут искать, иди лучше.
– Не пойду.
– Нам придется это обсудить, – Лука впервые прерывает меня, что сильно злит, но не впервые.
– Я не закончила. Это не самое важное. Не в этом моменте, – пытаюсь сама успокоиться, вернуться мыслями и ощущениями на тот порожек, в ту секунду, где закончилось «до» и началось «после». Сладость запахов кабинета помогает, и я плыву…
Лева спустилась с порожка и оказалась на две головы ниже мужчины. Она почти что опиралась лбом о его плечо.
Девочка боялась, что Нико оттолкнет ее, рассмеется и скажет больше никогда не приходить в его дом. Так же, как это сделал его сын, в которого она была вроде как еще минуту назад влюблена. «А сейчас?» – тревожно забилось в голове.
Они стояли долгие секунды, почти что вечность. Лева положила голову на его плечо и закрыла глаза, неожиданно для себя ощутив полную безопасность. Спустя какое-то время она все же отстранилась и, не оборачиваясь, направилась в комнату к Алисе и Илаю, которые как будто бы и не заметили ее отсутствия. Жар все еще не покинул ее тела, а сердце не восстановило свой привычный ход, когда она заметила, как в воздухе мелькнула рука Илая, спустившись по колену ее лучшей подруги. И это не укололо ее так сильно, как могло бы еще пять минут назад.
– О, Лева, а я тебя уже искать хотела. – Алиса быстро отодвинулась от юноши. – Ты куда пропала?
– Я просто… – Девочка на миг замолкла, но быстро нашла нейтральный ответ: – Ну, ты поняла.
– А, ну да. Илай сказал, что вечером мы все вместе идем на озеро. Ребята хотят развести костер и жарить на нем хлеб и картошку. Я уже позвонила маме, она разрешила. Так что мы пойдем, наверное, готовиться.
Девушка встала из-за стола, и Илай тут же поставил игру на паузу. За все лето Лева не услышала от него в свой адрес и пары фраз. Это стало для нее настолько привычным, что она изрядно удивилась, услышав вслед:
– Алиса, напиши мне, когда будете готовы, и мы вас проводим. Пока, Лева.
– Пока, – только и ответила девочка, пулей вылетев за подругой из комнаты.
– Нам все же придется на этом остановиться, – резко говорит Лука. Его скулы будто становятся острее. Как и серость в глазах. Она уже не мягкая, как кашемир. Она – металл.
– Знала же… – тихонько рычу сквозь зубы в ответ.
– Так почему это вызывает в тебе именно гнев? Кстати, снова гнев.
– Потому что и говорить об этом случае не хотела, он неважен, он незаметен, в нем нет боли. И это не гнев, это досада. Она от скуки. Вообще никогда и ни с кем не хотела все это обсуждать. Но каждый раз, как я начинаю это все вспоминать, мне в голову приходит этот случай как что-то первое. Каждый чертов раз!
Я чуть ли не рывком возвращаю чашку на стол. Сделай я это сильнее – получила бы осколки и лужу. Сейчас же только жалостливый, но недовольный скрежет и звон.
– Книгу нельзя читать от конца к началу, если только так не задумал автор. В данном случае дальние события проецируют события ближние. И причинно-следственные связи нам также нужно понять. И объяснить в первую очередь самим себе. Могу еще много умных слов сказать, но твоя злость указывает на полное твое понимание, что говорить об этом все же придется. Не удивлюсь, если с криками. Также не удивлюсь, что ты всегда избегала этой темы, причем путем окончания диалога и выхода за дверь.