Пытался я сам приобнять эту – маску,
Опять постоянно писал – мемуары,
Под тонкой своей обходительной – сказкой,
Поднятой по ветру над нежностью – мысли,
А дамы, как фурии в страшном – потоке
Корили мой гнев или думали – в часе,
Что смогут меня охмурить или – сдаться
В плену объективности – смыслом кидаться
В такое бахвальство внутри – переливов
На солнечном свете потока – под часом,
Где я ненавижу там долгие – сплетни,
Что жизнь мне испортили – между столетий,
Как стал я внутри привыкать – за уплатой
Уже к равновесию медленной – боли,
Что слов мемуары за давностью – платы
Меняли там вид гуманоидов – или —
Пустил я слезу между образом – мира
И стала фантастика в крене – Вселенной
Мне в том помогать – изживать бы умору
Под гневом пространства, откуда позору
Я мог бы пленить этот день, как последний,
Но выше всё, выше я стал бы – приметой
И вычеркнул страх – за патетикой слова,
Как страхи мне могут искать – одиноко
Там демона смерти иль снова – пытаться
Обнять – под тоннелем такого же чувства
Всю даму от сердца иль новое – чванство,
Что облик рутины прожёг мне – упорство
И стал я – серее от мышки в том чуде,
За точечным мифом в кону – благородства,
Но дамы не видели близкого – стиля,
А только под призраком стали – минуты
И мне проявляться за гневом – последним,
Когда неоткрытые двери – там сложно
Скрипели в том замке, как милые леди,
Но были в кону мне волшебником – сплетен,
А я был факиром, чтоб душу – на память
Себе дособрать бы и странно – наладить
Там мир необычности мела – за ужин,
Что духом Вселенную сладко бы – думал,
Ей также менял объективные – маски
И сплетнями века не мерил – прогнивший
Тот пол идеального тона – помехи,
Что могут мне люди внутри – перекинуть
На мозг утопающей страсти – быть в эго,
Но смертной комедией в ровном – подоле,
Что мог я учиться для слов – человека —
Той даме трагедии, как на – кордоне,
Где странно змеёй не умеет мне – ласка
В тени притворяться прогнившей – уморой,
Но сплетнями сам я – искал этим веху
Над томной картиной пространства – у взора.
Там выбрал себе и красавицу – в чувствах,
И звали её Анжелика – в небесной —
Тому первозданной критичности – если
Я мог бы внутри утопать – на картине
В глазах от такой первобытной – уловки,
Что вымер бы сам от неё, но – услада
Моя – под капризом не стала поныне
И вид мой внутри мемуаров – от завтра
Остался мне – вверенным полем надежды,
Невежды, что можно уже – перескоком
Насесть на такое же юмором – дважды,
Что буду барон от устройства – и крова,
Но буду ласкать этим дам – по манере,
