Мне день – объективностью скажет угрюмо,
Что замок, построенный – на идеалах
Мне станет проклятием или – понурой
Зловредностью боли гротескного – завтра,
А сам я умру, не предвидя там – тучу —
В любви благородного рыцаря – между —
Такой вот химерой реальности – прежней,
Внутри от гордыни, прожитой на буднях.
Мне облик факира мерцал этим – рядом
И был я доверчивым или – наивным,
Что женщины видели это – в нарядах
И сложностью воли искали – примету
Опять мне приесться на доме – из кровли,
Из старого риска от доблести – если —
Я жил по железной руде – между боли
И стал человеком железного – рода,
Как миф от реальности – снова казаться
Той маской пространства для будущих – чисел,
Что сам бы тому предварительно – клялся —
Я внутренней болью и может – убрался
В таком состоянии мифа – быть с эго —
Внутри, как исчадие времени – между
Картинной повесой – прожить человека
За гранью систем гуманоидов – если —
Тебе там не верят, но обликом – дружбы
Ты снова пытаешься выключить – разум,
А он подчиняется точности – мысли,
Где день за любовью такого – пространства
Мне суть написал бы уже – по картону
Из слова космической страсти – пытаться
Добиться той воли железного – пара —
В руде, чтобы словом туда бы – кидаться,
Чтоб утро моё в символизме – от смерти
Не стало – покойником в лжи дилетанта,
Но выщерблен каждый отшельник – на этом
Плато идеальности низменно – завтра,
А я неизменно стою – между сути,
В такой монограмме себе – не прикинув
Тот день или ад, что рисует – от завтра
Мне гиблую снова петлю – между мира,
Но город застыл, как туманами – ночи,
И что-то опять мне кольнуло – на вере
Быть этой любовью на маске – пророчества,
Быть тонкой границей морали – от слова
И выше ценить там в душе – одиночество,
Где ложью порока не стало бы – тело
Моё – привыкать от бессилия к вехе
За словом Юпитера в личности – эго,
А тонкими нитями страха – поджало —
Ту гордости сплетню и вышло мне – кредо
По Солнцу, чтоб там не светить – на умору,
Но ждать ту любовь на лице – по соседству.
Над видимостью озера надежд, когда не сплю
Мне снилась полной ночи – синева,
В ней конь совал тугую совесть – гуще,
Чем мог бы всадник думать – этим внутрь,
Когда исчез от толщи лет – под пасть
Внутри своей свободы – выжить полной
Мне ночью в том, не окунувшись вровень
В такой вот форме бренности – пародии,
Как сон могу под вечностью – прочесть,
А взгляд мой между небом – не редеет,
Идёт и всё поодаль в сизой – маске —
Я вижу небо Кербера, что – млеет
Поодаль сущей важности, чтоб сдаться
