Но слову галантное поле – не вид,
А ты потупил от искусства – глаза
И стало темнее от вечности – «за»
Искать это общество мира – ему,
Чтоб думать нечаянной ролью – опять
И там потупить на восток – о любви
Глаза, по которым нет мысли – ещё
Искать отношения прошлому – или
Прожить идеальный рассвет – потому,
Как небо вдыхает иллюзии – нам,
Что плыли мы снова, себе обогнув
Реальности плот, укрощая года
И стали сомнением прошлой – тоске,
Что сложно мы сами – тупим и года
Нам видят прямое наследие – в мир,
Что свет на востоке – об этом сказать..
Обычный маньяк у досады
Обычному слову – не ищешь
Тупое предание – возле меня,
По той идеальности пишешь,
А ложная маска ворует – любя
За спинами – толстые нити
От важности прошлой – одно указать,
Как жил ты иллюзией – пошлой,
Как ценность твоя – утоляла любовь
И мания слова – копилась у снов,
И мания подлости вышла – на мир,
Ты стал ей маньяком – потери любви
И наглостью прожитой – кости,
Но глупости серость не тащит, увы,
Твой звук преисподнего слова – в огонь,
Ты просто ложишься в понурое – им
И тащишь свою удивления – пыль..
По гиблому склепу, туда, где нельзя
Отжить отвращение – после любви,
Туда запрягая коней – от себя
И сотни старательств иллюзии – им,
Что холод тоски управления – для
Понурого общества – возле былин,
Досады – в мучении думать, что я
Такой же – природы оценщик тебе..
Но ты лишь обычный маньяк – и твоя
Разборчивость жизни – искала тогда
Любовь – в осуждении памяти ли,
Но тонкой манерой – потери внутри
Ты стал – обсуждать укрощение лиц,
Что слову орудуют – после тебя
И там ты скатился – под мир у руин
Над новым простором – последнего эго..
Стараешься жалить свою – нелюбовь,
Привычно роняешь искусство – в себе
На стол имморальности, чтобы оно
Всё стало заметнее – после любви,
Ведь только досада – струится тебе
Над памятью новой, откуда сказать
Ты смог бы внутри, умирая за мир
И пошлости цену – не зная в глазах..
Одиночество – не время привыкать
Не стоит один позорный – на виду,
Созданный в искусстве – осторожно
Сам в себе – отшельник на кону
В личности – затравленной на смерть,
Не играет поздней ролью – формы,
Над которой сам он – одинокий
Ветер – для своей модели слова
