Им ты видишь – ту форму игры.
Потому остановлен твой бег
И закрыт он от роскоши зла,
Потому ты остыл, как вина —
На затравленной пошлости лет.
От чего отнимает свой свет
Идентичность – прожить ту войну,
За которой не видно от глаз
Утомлённой фортуны для нас?
Этим видом за ложь – не отдаст
Волю права – идти до конца,
Где не видно в приглядной войне
Идеалов в невидимой тьме.
Где не прошен маяк из других
И отчётливой робостью мира —
Ты опишешь свой видимый штрих,
По конечному фарсу войны.
Роковая женщина
Поздно – не пасть одному
В лёгкий испуг за любовь,
Поздно – не видеть вину
В счастье из тысячи роз,
Где необычно вольна —
Видеть та женщина в нас,
Что идеальный внутри —
Символ из сердца летать.
Словно глаза обошли
Ветер – в весомом аду,
Словно на нас перешли
Верить в ту гиблую тьму,
Где не страшит идеал
В сказанной яркости лет,
Где ты увидел оскал,
Словно им тешишь ответ
Жизни ли – в чувствах уму,
В новой истории сердца,
Как бы ты видел войну
В страхе – оставить её
Верные формы глаза
В старости долгого бега,
В жизни своей – от любви
Времени – быть ей умом?
Эта строптивая блажь
Новостью смотрит в ответ,
Эта история в каждом
Умысле ищет – свой свет
Между конечной игрой,
Пала ли страсть роковая —
Женщина хочет покой
В страсти – ей тоже играя.
Словом ли в нежность, смотря,
Только от глаз эгоизма —
Ты не отучишь идти —
Эту строптивую жизнь,
В частном полёте из лет
Близости видеть согретой
Женщину в тонкой игре —
Важности – к счастью сказать.
Непреднамеренно вонзил
Непреднамеренно вонзил – слезу,
Не предыстория её всё пашет – нам,
Как робкий холод удивления – вокруг
По неимущей клади истины – и мук.
Ты вдрызг промокла, как забытое окно,
Тебе нелётный повод думает – пронять
