И видишь пережиток – от вины.
Альбом не пишет мыслью – о тебе,
Он ищет связь по схожей колее,
Где был ты чувством создан для его
Картины лет по старости своей.
Ты перелистываешь волю о портрет
И тонкий шёпот мира – у лица
Твой неприглядный козырь для забот,
Оставшихся для смысла – по любви.
Им нет потёртой жилы на сердцах,
Им нет подстрочки вымышленной части,
Что общий человеческий размах —
Внутри неприготовленной беды.
Что схожим разговором – видит час,
И словно оживая на страницах
Ты сам допишешь истины рассказ,
Как будто стало времени – светло.
На сломанном плато из фотографий
Не ожидают вечности – хвосты
Твоей игры и новой грани счастья,
Они лишь смотрят прямо – изнутри.
Альбомный лист у зрения их – ставит
Посередине выложенной частности,
А только свет в пародии – им станет
Картиной пережитка от души.
Ты тронул эту частную игру
И воздух, как прохладные черты
Излил фантомной вывески печаль
И тонко указал на это счастье.
Где выложены общие черты,
Им нет предела в выемке души,
А только странный лист от бытия
Влечёт искусством думать – о тебе.
Отчего обнимает ложь?
Внутрь ветра летит и гнетёт
Эта странная ложь – для меня,
Это общество точной войны,
Без которой не жить – этим дня.
Что ему не пророчь – то удав,
Для любви или призрак, как ложь,
Что крадётся убрать – до войны
Эволюцию смысла под нож.
В каждой каторге волей вольны
Умирать эти сны от других,
В каждом вороне смыслом – они
Неприглядное поле войны.
Ходят кругом в отчётливом сне,
Отчего обнимают им – ложь
И наверно встретят в вине —
Утомление в сказанном сне.
Отчего не забыть им – войну,
От того, что не видят ту ложь
И за мыслью всё тянут – игру,
Как уложенный искус – под нож.
Нивелируя право из нас,
В неприглядном прообразе мира,
Им бы видеть свой пафос – у слов
И касаться той въедливой лжи,
Где закончил ты правом и жил
В этой мысли, в остатке руин,
Где закопаны многие – ими,
Чтобы думать не так, как вольны.
Чтобы верить от смысла – уму
И страдать от приглядной войны,
Потому в непривычную тьму —
