Чтобы стать залихватской – потерей ума
В этом долгом романе, а может – тюрьме.
После часа обеда там Ганс – проронил,
Что сегодня он может экскурсию – дать
По своей тихой яхте, откуда в – кровать
Можно смело ложиться и опытом – ждать
Мирно завтра, а после купаться – уже
И считать в небе чаек, откуда бы – жил
Там у слов рай небесный и – что-то кричал
От любви постоянного – уровня жизни.
В этом гости уже посмотрели – вокруг
И опять согласились усесться – в себе
За экскурсию в тон представления – слов,
Чтобы долго искать уплотнение – глаз.
После долгой беседы – через жизни часок,
Через два или больше, не знаю уже,
Я услышал сам визг и – немного отпрял,
Потому что увидел, как множество – скал,
Забывающе шлют – свой нелёгкий оскал
И бегут к нам навстречу – поймать уговор,
Что мы можем разбиться – на воле умов,
Потому что уже далеко мы – от берега,
Я гудок дал к несчастью, откуда – сумел
Я послать вдаль сигналом – о бедствии том,
Но никто не ответил мне в этом – углу,
Может все прикорнули на мысе – к тому
Удивлению долгой, июльской – среды
Или времени в пользе, откуда – немел
По итогу случайности – выжить от ран
Я тогда и бежал – в неимении слова.
Луганвилл – был прекрасным наездником мне,
Ну а я был игрок, по которому – сам
Выбивал словом юмор и – меньше уже
Не считал управление – формой восторга,
Что в себе не могу удивлять я – гостей,
Что уже не играю я в числа – костей,
Где бегут мне забыться те люди, а я
Помогаю им в множестве рук – на покое.
Люди стали визжать и пытаться – бежать,
Но не знали, откуда им выть – потому,
Разбежались по койкам, откуда бы – яд
Был им вреден и может – угрюмо богат
Сделать стойкие формы – тогда по уму
И блуждать удивлённостью – долго ему,
Что на море искусственно – сам не умел
Я бежать в одиночестве яхты, а млел.
Вдруг увидел я в небе сияние – в точь,
Мне в над прошлым, напомнившим —
Словом в руках, что могу я – помочь
В этой близкой среде – между роком.
Стала в душу тогда – проясняться игра
И минута в тоске всё заполнила – вдаль,
Что играл я с реальностью мира – один
И не думал о Саре – в такую печаль,
А она мне – возделась на смертном аду
И не может заплыть за иллюзию – ту,
Где я снова влюбился и думал, что мог
Удивлением ждать – инфернальности срок.
Говоря, что на яхте уж – стало темно,
Я уже отвечал, что сегодня – давно
Понимал, что не кончится – эта война
Между светом и тьмой, оттого – пелена
Мне накрыла идейностью – поле седин,
Что уж скоро состарюсь на этом – один
И не буду в любви признаваться – себе,
