Анна Астахова – Народные сказки о богатырях русского эпоса (страница 21)
В противоположность пересказу Туруева две другие записи, произведенные — одна в с. Паданы Медвежьегорского района,[272] другая — в дер. Костомукша Суоярвского района,[273] представляют подлинные сказки в стиле бытовой новеллы.
Если первая из них еще сохранила имена действующих лиц — Никитушка, Добрынюшка, Олеша Попович, Миля Тимофеевна (мать Никитушки; «Миля» — явно из Амелфы), Настасья (жена, но со сказочным прозвищем «Прекрасная»), как-то связывающие ее с былиной, то вторая утеряла и эти имена. Обе сказки излагают сюжет вне былинной «историчности». О Киеве и князе Владимире нет никаких упоминаний. Действие в обеих сказках происходит в некой деревне. Герой, сын вдовы, женившись на девице из своей же деревни, через некоторое время взят и солдаты. Уходя, он велит жене ждать его семь лет. Но вот проходит этот срок, и жена решает выйти за второго мужа. В первой из названных сказок говорится об этом так:
«Жена ждала семь лет, а муж не приехал. Ее сватает Олеша Попович из своей деревни. Она говорит матушке:
— Я выйду замуж, потому что Никитушка нейдет домой.
Сватовья пришли, взяли ее и повели к венцу. Матушка осталась одна на печке плакать, дверь закрыла на заложку. Слышит стук за дверью. Кричат там:
— Открой, открой, Миля Тимофеевна, открой!
— Кто ты такой?
— Прохожий человек, открой!
Открыла дверь и говорит:
— Я, парень, тоскую, что невестка вышла замуж за другого, потому что сын пошел в солдаты и уже исполнилось семь лет.
— За кого вышла замуж? — спросил прохожий.
— Вышла в своей деревне за Олешу Поповича».
И вот сын, открывшись матери, решает пойти посмотреть «как они там играют свадьбу». Берет свою гармошку, «гармонь была у него очень хорошая», говорится в сказке. «Пришел в избу. Идет чарка с рук в руки, за столом молодые стоят и поднос в руках, их все поздравляют и невесте бросают деньги. Стали звать Никитушку.
— Иди, прохожий, возьми рюмочку».
Далее происходит традиционное узнавание мужа по кольцу, опущенному в вино, которое прохожий подносит невесте.
«Выпила Настасья Прекрасная, видит там кольцо i узнает, что это ее кольцо, узнала мужа и говорит:
— Не оставь меня, Никитушка.
Прыгнула через стол, бросилась на шею, и они пошли, а Олеша Попович остался.
Пришли домой, матушка обрадовалась, начала кормить, поить, и стали хорошо жить».
Из приведенных фрагментов видно, как опрощен сюжет превратившийся в простой бытовой рассказ из крестьянской жизни.
Во второй сказке сохранены кое-какие эпизоды былины, совсем выпавшие из первой: узнавание сына по родимому пятну, приход героя на свадьбу под видом гусляра, его игра на гуслях. Однако и этот последний эпизод получил бытовой крестьянский колорит:
«Пришел туда и в углу около дверей на табуретку сел и стал играть. Народ стал прислушиваться, что это за незнакомец так хорошо играет. Ему и говорит народ:
— Поиграешь потом, а теперь садись за стол».
Незнакомый гость садится рядом со своей женой. «Поставил бутылку коньяка, налил жениху, жене и себе». Тут сказительница заметила: «Раньше женщины вина не пили, а он заставил и жену выпить». Происходит узнавание по кольцу. Жена бросается на шею мужу. «Так та жена осталась жить с прежним мужем, — заканчивает сказка, — а жених остался ни с чем».
Устойчивое бытование былины «Добрыня и Алеша», варианты которой записывались в довольно большом числе уже в советское время даже в местах, где былинная традиция явно угасала, обусловлено было, конечно, тем, что больше, чем какая-либо другая былина, эта могла быть в восприятии связана с реальным крестьянским бытом. Отсюда и возможность переосмысления ее как бытового случая из крестьянской жизни, даже в рамках былинной формы.[274] Тем естественнее такое переосмысление в художественной системе сказки.
Коми сказка о Добрыне[275] объединяет три былинных сюжета — «Добрыня и змей», «Добрыня и поляница», «Добрыня и Алеша». Добрыня по сказке дважды борется со змеями, трехголовым и шестиголовым, спасая каждый раз похищенную ими дочь князя Владимира Забаву Путятичну. Первый раз Добрыня едет на поиски Забавы с Ильей Муромцем, второй раз — с Алешей Поповичем. И тот и другой помогают Добрыне и спасают его от змеев. Еще в первую поездку Добрыня, сдав освобожденную им Забаву Илье, ныряет в какую-то яму, там по гигантским следам коня настигает наездницу-богатырку, ищущую жениха. Встреча изображена традиционно: Добрыня бьет богатырку палицей, она принимает это за укус комара, потом берет Добрыню в карман и т. д. Добрыня женится на ней. Во вторую поездку Добрыня поручает Алеше Поповичу отвезти Забаву к князю Владимиру, а сам едет в Турцию на много лет. Так связан второй сюжет с первым. Во время отсутствия Добрыни Алеша сватает его жену и т. д. В конце Добрыня прощает Алешу, потому что тот спас его от змея. В сказке, таким образом, сохранилось многое от былин, но имеются и отклонения в сказочном духе.
Полное сказочное переоформление получил у карел сюжет былины о Дюке Степановиче. В двух сказках (из Пряжинского и Калевальского районов)[276] действие происходит — в одной в каком-то царстве, в другой — королевстве. В центре обеих — осмотр дома и богатств героя. В одной этот осмотр вызван похвальбой героя на пиру у царя в стране, куда он приехал торговать, причем осмотр производят царские генералы. В другой этот осмотр мотивируется тем, что герой (по смешению имен он назван Чуру Плюнков сын) сватается к королевне, а в жены «может взять ее только тот, у кого одежда краше и добра побольше». Обе сказки заканчиваются женитьбой героев на царской и королевской дочерях. Только в третьей сказке (тоже из Пряжинского района)[277] действие происходит в Киеве и упоминаются князь Владимир, царева жена, Чурилушка, с которым и состязается в одежде, богатстве и конях приехавший из Мурома герой — «двенадцатилетний парень». В действии принимают также участие богатыри Илья Муромец, Никитушка Добрынюшка и Алеша Попович, которым поручается осмотреть имения героя. Сюжет в сказке в основном развивается в соответствии с традицией, но похвальба приехавшего богатыря изображена как реплика, вызванная обидным замечанием царевой жены: «У вас, верно, такие булки пекут, что верхнюю корку надо выбросить, нижнюю корку под стол бросить, а середину и есть нельзя». В сказке сохраняется просьба киевского народа пощадить проигравшего заклад Чурилушку. Развязка сообщает сказке определенный моральный смысл: «Он [герой] взял дал ему [Чурилушке] пинка и сказал: „Ни с кем не бейся об заклад ты, пустой и лживый человек“».
5
Рассмотрение сказок о богатырях русского эпоса в фольклоре народов СССР показывает, что охват этими сказками былинных сюжетов значительно уже, чем в русских сказках. В основном это сказки об Илье Муромце. Но и они используют меньшее число сюжетов, входящих в цикл былин об этом богатыре.
Среди этих сказок имеются такие, которые сохранили более близкие связи с эпосом по своему конкретному содержанию, но преобладают все же сказки, сильно переоформляющие былинные сюжеты и эпизоды и насыщающие их чисто сказочными ситуациями. И таких сказок в иноязычном фольклоре больше, чем в русском.
Обращает на себя внимание тот факт, что в русских и национальных сказках о богатырях наблюдаются нередко одни и те же или сходные эпизоды, взятые из волшебных и авантюрных сказок: борьба Ильи Муромца со змеями, освобождение им девушек и другие эпизоды сказки о трех царствах, отдельные мотивы из «Еруслана Лазаревича» и т. п. И в данном случае необязательно предполагать перенесение этих эпизодов из русских сказок: возможно, здесь действует известная закономерность — заимствуются такие сказочные сюжеты и отдельные эпизоды героического характера, которые наиболее подходят к повествованиям о богатырях.
Сказки других народов в значительно большей мере, чем русские, лишены «эпической историчности». Сказки такого типа, как туруевские, как превосходная украинская запись 1955 года Г. С. Сухобрус, сохранившая память о Муроме и Киеве, о князе Владимире, о татарских нашествиях, в частности о Калине-царе, крайне редки. В огромном большинстве сказок действие происходит вне определенного времени и места, в каких-то безыменных царствах, королевствах, городах, деревнях, без какого-либо конкретного указания, что подчеркивается традиционным сказочным началом: «жили-были», «жил-был», «жил старик со старухой».
Все это, очевидно, может быть объяснено характером возникновения сказок о русских богатырях в иноязычном фольклоре. Здесь реже могло быть непосредственное влияние самого эпоса как источника сказок, чаще они перенимались из сложившейся уже сказочной традиции. В меньшей степени также оказывали воздействие лубок и народная книга с публикациями былин или с составленными на их основе сказками, как то мы видим в отношении русских сказок о богатырях.
Поэтому во многих случаях мы встречаем лишь очень далекие, смутные реминисценции былинных эпизодов и мотивов, а там, где они явственны, они даны в сказочном оформлении.
Характерно — впрочем, это наблюдается и в русских сказках — стремление досказать историю героя до конца, заключить сказку рассказом о женитьбе Ильи Муромца часто на княжеской, царской или королевской дочери или хотя бы возвращением Ильи после всех приключений и подвигов домой к родителям. Так, карельская сказка об Илье Муромце и Соловье-разбойнике[278] заканчивается рассказом о том, как Илья приезжает к родителям и выбирает дорогу, «которая ведет к смерти». Он едет по ней, «а там много Идолищ (возможно, реминисценция встречи с разбойниками, —