Анна Аскельд – Неведомый (страница 65)
Точно так же Рунд уносила с собой последнюю надежду Тита.
– Что? Ты бросишь меня здесь умирать? Я знаю, как хороша на вкус месть. Я знаю! Рунд! Вернись, помоги мне! За тобой долг. Ты должна была умереть много лет назад, а я спас тебя!
Тит кричал снова и снова. Он с трудом повернул голову и мог видеть, как щуплая фигура растворяется в лесном полумраке. Когда силы его покинули, Тит замолчал и снова лег на меха. Утро грозилось морозом и вьюгой. Снежинки кружились все быстрее и быстрее, унося сознание Тита в круговорот.
Рунд ни разу не обернулась.
Глава 21
Рожденные свободными
Шим, разделанный на алтарном камне, виднелся в просвете между деревьями. Тянул к ней бледные мертвые руки, желая схватить, скрутить, утащить с собой в Изнанку.
Рядом с ним стоял на коленях Бёв – жалкое подобие того парня, которого когда-то знала Рунд. Он мог бы позвать ее по имени, если бы у него не отняли язык. Но Бёв продолжал раскачиваться и завывать, уговаривая не уходить, остаться с ним.
Здесь, в Митриме. Навеки.
Леда, чья жизнь оборвалась напрасно и слишком рано, – девушка появилась рядом с высоким буком и скорбно смотрела на Рунд, которая пыталась убежать от самой себя. Самый тяжелый и самый безнадежный бег. В руках Леда держала ребенка – мальчика-полукровку, обреченного на смерть много месяцев назад. Его бы убили рано или поздно – никто не позволил бы шагать по земле поганой крови.
И все же приговор ему вынесла именно Рунд.
Гонимая тенями и призрачными воспоминаниями, она долго кружила на одном месте. Ей хотелось кричать, но воздух, который Рунд жадно хватала ртом, сжимал горло. Встревоженно каркали вороны, хлюпала вода в прохудившихся сапогах. Рунд потеряла плащ – он, запутавшись в колючках, остался висеть на одном из кустарников. Дорога, которую Рунд проложила для себя, исчезла. И будущее, казавшееся таким счастливым и полным надежд, лопнуло, стерлось, сгорело.
«Ты должна была умереть много лет назад. А я тебя спас».
Слова Тита снова нагнали ее. Теперь они всегда будут с ней, куда бы Рунд ни отправилась. Призраки, обступившие Рунд, тоже услышали их и засмеялись – все разом. Она бросилась прочь, не помня себя от страха. Да, он никуда не делся. Дождался своего часа и теперь пускал яд по венам. Сердце стучало так громко, что, казалось, могло перебудить всех окрестных птиц.
Призраки не отставали и мелькали в полумраке, сводя с ума.
Но больше всего страданий причиняла пустая глазница.
Она пылала, словно все это время выращивала здоровый глаз, который теперь пытался прорваться сквозь шрамы и показать миру настоящее лицо Рунд. Тит ослепил ее, полукровку, чтобы никто не узнал правду. Ловко придумал, но лучше бы покончил с ней тогда, среди крови и дыма. За это Рунд была бы ему благодарна.
Толстый старый бук подставил ей под ноги торчащий из-под земли корень, и Рунд растянулась на листве. Она больно ударилась подбородком, и кровь из прокушенного языка наполнила рот. Рунд хотела подняться, ей даже показалось, что она встала и мчится дальше, оставляя позади Митрим, никому не нужную правду, Тита, умирающего в сердце пущи, – все, что она желала бы никогда не знать. Однако на самом деле Рунд, выбившись из сил, лежала, вдыхая сырой запах влажной земли. И хотела только одного – скорой смерти.
Поздний снег припорошил гнилую прошлогоднюю траву – пушистый, легкий, нежеланный. Лишний. Такой же, как Рунд. Холод вцепился в дрожащее тело, сдавил, и Рунд решила лежать до тех пор, пока не умрет. Пусть вьюга заметет ее, а волки растащат по норам мясо, сорванное с костей. Рунд облизала губы, и земляной привкус осел на языке. Боги молчали, не желая с ней разговаривать.
«Я ваше дитя. Во мне течет ваша дерьмовая кровь. И теперь, когда я об этом знаю, вы впервые заткнули свои паскудные рты».
Боги молчали, но Митрим оживал. Рунд могла поклясться, что слышит тихое дыхание пробуждающейся земли. Журчание Неста, едва различимые шаги зверей, возвращающихся к Горту. Шегеш залечивал свои раны. Рунд хотела бы обладать силой, способной затянуть ее собственные – но они были слишком глубоки. И ни одной магии не под силу с ними справиться.
Рунд думала, что Паучья крепость давно и надежно высушила все ее слезы. Но ошибалась – и вот они снова текли по лицу, теплые, соленые. Свидетели того, что Рунд все еще жива. Тени вернулись и обступили кругом, не зная, как поделить несчастное тело. Несуществующий глаз – тот самый, вороний – запылал, словно в него вонзили горячее лезвие и хорошенько прокрутили. Рунд вцепилась в глазницу руками. Будь у нее больше храбрости, она бы покончила с собой прямо здесь. Зачем тянуть? Ей больше некуда идти. Воронья кровь всегда даст о себе знать.
Якоб заберет сердце и призовет ее, где бы Рунд ни находилась.
Холодные пальцы мертвецов перебирали пряди волос, касались оголенной шеи, ощупывали ступни сквозь сапоги. Тени примеривались, спорили между собой о том, кто из них заберет Рунд и утащит в край вечного сна.
«Да и плевать на вас всех. Я просто хотела быть свободной. Мне не нужно ваше прощение – только покой».
Кто-то захихикал над левым ухом – дыхание мертвого рта обожгло кожу и оставило на ней отпечаток. Очередное клеймо. Захныкал младенец. Зашептал Шим – он уговаривал пойти с ними туда, где Рунд наконец станет свободной. От людей, от всех клятв и обетов.
Там хорошо.
Голоса призраков не пугали – убаюкивали. А может, это Рунд замерзла насмерть и вместо дремы погружалась в царство теней, и боги ждали ее там, распахнув окровавленные бездонные пасти.
– Эй! Ты кто такой?
Рунд нехотя разлепила глаз и увидела прямо перед лицом лошадиные копыта. Они нетерпеливо переступали, приминая палую листву, и лошадь, наклонив голову, ткнула мордой в спину Рунд. Обдала теплым, живым дыханием. Недовольно всхрапнула, зафырчала, но бить копытом или кусать не стала.
– Посмотри-ка, Густав. Что тут за парень? Околел он или как?
Мужские сильные руки подхватили Рунд под мышки и поставили на ноги. Мир кружился, расплывался, как будто уже попрощался с Рунд и не хотел пускать обратно. Сумрак сменился сизым светом – скоро должно было взойти солнце. Рунд тряслась и обхватывала себя руками. Угловатая, коротко остриженная, она и впрямь могла сойти за парня.
– Ты кто такой? – повторил свой вопрос всадник. Он настороженно следил за Рунд и даже ухватился за рукоять меча. Темные волосы, примятые шлемом, спадали на плечи. Золотая рысь ехидно скалила пасть с серебряной брони – королевская гвардия. Проклятая Нандо, как всегда, оказалась права. – Ты из мятежников? Из Веребура?
– Я… – Во рту пересохло, а губы онемели от холода, но медлила Рунд не поэтому. Теперь она сама не знала, кем являлась, и не было вопроса сложнее. Вся ее жизнь превратилась в ложь. Много разных историй, и все оказались масками, прячущими уродство. «Я вальравн. Полукровка, изгнанница. Пленница князя Якоба Наита. Я оракул, призванный говорить с богами. Шегеш просыпается, магия оживает. Неужели вы слепы?» – Я тахери императора Небры. Я… Меня направил в Горт король Абнер. Но разбойники напали на наш отряд. Все погибли, – Рунд сглотнула, – и только я остался жив.
Гвардеец снял шлем – его густые брови недоверчиво хмурились, а глаза цепким взглядом осматривали дрожащую Рунд. Мужчина поморщился, разглядев как следует ее изуродованное лицо. Побитая, несчастная, она и впрямь могла сойти за жертву нападения. Видимо, к такому же выводу пришел и воин.
– Допустим. А чем докажешь?
– Они срезали клеймо с моей спины. Но оставили цифры.
Помедлив, мужчина кивнул.
– Покажи.
Рунд обернулась. Густав, державший ее, достал нож и, поддев край рубашки, ловко разрезал ее до середины спины. Потом повернул Рунд так, чтобы напарник смог увидеть раны, подаренные палачом Якоба. И тацианскую вязь, навеки въевшуюся в кожу.
– Простите. – Когда Рунд снова посмотрела на гвардейца, он уже улыбался ей, смущенно и с некой долей страха. – Простите мне мое сомнение. Времена сейчас неспокойные – приходится запасаться недоверием, чтобы однажды не проснуться за Стеной. Густав, помоги ему. Как тебя зовут?
– Рондо.
Густав снял тяжелый синий плащ и накинул ей на плечи.
– На, согрейся. – На молодом безусом лице воина испуг мешался с плохо скрываемой неприязнью. Надо же, тахери недолюбливали даже в рядах Абнера. Интересно, как к ним на самом деле относился сам король? – Дану, нам пора возвращаться в лагерь. Скоро мы выступаем на Горт.
– Да, верно. – Дану вернул шлем на голову и кивнул Рунд. – Вам нужно знать, что Горт захвачен. Нас предали, и теперь замок перешел на сторону неприятеля. Куда вас доставить?
– Мне…
«Не сопротивляйся. Не сражайся. Не оставайся на месте».
Рунд посмотрела прямо в прорези на шлеме Дану и поплотнее запахнулась в плащ. Нож Тита оттягивал карман брюк.
«Мальчишка ослеп от ненависти и желания все уничтожить, он утопит в крови всех без разбора. Кто-то должен ему помешать».
Что, если искупление можно получить не только добрыми делами?
– Доставьте меня к королю Абнеру. Для него есть важная информация.