Анна Аскельд – Неведомый (страница 46)

– Это – угроза? – вскинулся яграт, и Титу захотелось ударить его по макушке. – Вы смеете угрожать нам?!

– Пустое. – Тит вяло отмахнулся. Блеклые глаза старика глядели на него внимательно, и сам он говорил мягко, но во взгляде его сочувствия не было. – Посчитаем это предупреждение заботой о моем здоровье. Спасибо, добрый человек. Есть у вас какие-то пожелания? – Вопрос показался Титу жалобным, как будто он хотел заново завоевать доверие этих людей. Ответом ему было молчание. – Тогда прошу последовать моему совету. У вас дети. – Он указал на малышей, затравленно глядящих на своего лорда. – Подумайте в первую очередь о них. Яграт, прошу, отпустите грехи этим бедным людям. Убедите в том, что мы их единственная защита.

«Какой же ты лжец, Тит Дага».

Оставив гвардейцев и мольца, Тит спешился и привязал коня к высохшему старому дереву. Животное посмотрело на него с тоской и покорно принялось щипать жухлую траву. Хлопья снега покачивались на тонких стеблях. Тит не давал имен лошадям: в ту ночь, когда потерял своего верного друга, он решил, что с него хватит. Не привязываться ни к кому – самый лучший способ выжить в этом безумном мире.

– Вы куда, милорд?

Винке догнал его уже на опушке, когда Тит, наклонившись к земле, выискивал одному ему знакомую тропу. Но та давно затерялась, заросла сорной травой, спряталась в колючих кустарниках. С трудом разогнув спину, Тит оперся ладонью о ствол дуба. Годы брали свое. Да и зачем искать ту поляну? В конце концов, не собирался же он и в самом деле плясать посреди Митрима. Яграт может неправильно понять. Представив лицо мольца, который застанет его, нарезающего круги по смятой траве, Тит улыбнулся.

Да и Норвола больше нет. Нет Велы. А что за веселье без них?

– Не обращай внимания. Хотел поискать следы, вдруг здесь уже кто-то бывал. Как там наш святой человек? Общается с народом?

Винке криво улыбнулся.

– Сказать по правде, милорд, я бы его с собой не брал. Чую, испортит нам все дело. Война не для таких, как яграт.

– Не забывай: даже в отрядах тахери состоит по одному мольцу. Толку от них, конечно, немного, но божья помощь лишней не бывает.

Гвардеец скептически изогнул бровь.

– А вы-то сами в это верите, лорд Дага?

Кровь стекала по его рукам, окрашивала длинную, до пят, рубаху, в алый цвет, подсыхала на губах и в волосах, пока Тит подносил свою жертву каждому из богов. Скольких он сменил за всю свою жизнь? Подменыш, найденыш, чужой и там, и тут. Он потерял дом, имя и семью дважды. Потерял все, и себя в том числе. Тит поморщился.

– Не так важно, во что мы верим, Винке. Значение имеет лишь то, что мы при этом делаем. А сейчас мне надо отлить, ты уж прости.

Парень смутился и послушно отступил. Пожалуй, Винке, разделявший с ним каждую казнь, был самым верным малым из всех гвардейцев. Преданность – вот то, что было у Винке и не было у него самого. Тит наблюдал за ним, вышагивающим к Совам, и не мог избавиться от чувства, что ему самому здесь не место. Больше – нет. Но где же он должен быть? Он, погибший сын рода Меродов, самый младший из наследников калахатского лордства? Абнер знал – конечно же, знал. Мог доказать, но этого Тит не боялся. Бесчестное имя Дага летело по землям быстрее иной птицы. И гадило с такой же скоростью.

А вот Рунд…

Неохотно, но крестьяне все же послушались доброго совета. С наступлением вечера в Совах оказалось тихо, как будто поселение вымерло много лет назад. В это верилось тем охотнее, чем дольше Тит рассматривал опустевшие дворы и закрытые выщербленные ставни. Нищий, скудный край. Ко всему этому он приложил свои руки и меч – и готов был ответить перед богами. Что бы сказал ему Норвол?

Снег превратился в дождь, и Тит подставил лицо под прохладные прикосновения капель.

Пора.

Его сморил сон, пусть недолгий, но яркий. Снова звучала свирель, и под ее волшебные звуки Тит кружился по лугу, сжимая в руках хорошенькую девицу. Она пахла медовухой и приторно-сладкими травами, от которых кружилась голова. Длинные золотистые волосы распущены, разноцветные ленты развевались, повязанные на руках. Музыка ускорялась, и лицо каменного идола размывалось, искажалось. Иногда казалось, что бог Керн улыбается ему. Тит запрокинул голову, чтобы всмотреться в ночное небо. Оттуда глазами-звездами за его танцем наблюдали сотни духов. Тит засмеялся.

Босые ноги щекотала трава, в пятки больно вонзались мелкие камни, воздух наполняли дым, кровь и аромат жареного мяса. Девушка наклонилась к нему, и горячее дыхание защекотало ухо. Губы на поверку оказались у нее сладкими, словно мед.

Они кружились до тех пор, пока не упали в траву, и тогда Тит засмеялся вновь. Свобода – вот чего ему не хватало. Все это время Тит брел во мраке, но теперь огонь, танцы и объятия подарили то, что он потерял.

Норвол сказал, что в эту ночь он сможет заново родиться, а Норвол никогда ему не врал.

Девушка поцеловала его снова – россыпь веснушек на курносом носу стала четче, когда она приблизила к нему свое лицо. Тит прикрыл глаза – и тут же кровь, горячая и соленая, наполнила его рот. Он поднял веки и увидел на груди не деву, а волка – зверь держал в зубах его язык. Мокрая серая шерсть воняла гнилью, капала слюна и прожигала в плоти дыры. Нога взорвалась от боли, острые зубы вгрызались в его мясистую плоть. Тит закричал, захрипел, схватился пальцами за горло.

Они окружали его, целая стая с горящими от голода глазами. «Я свободен, – хотел крикнуть им Тит, – я все вспомнил! Теперь я свободен!»

«Нет, – печальным голосом прошептал Норвол. – Пока еще нет».

Вместо звезд в небе кружились десятки разъяренных птиц, и каждая норовила выклевать его глаза.

Тит проснулся и схватился за меч. Прохладная рукоять отрезвила, но все же он продолжил судорожно ощупывать грудь. На камзоле не было никаких следов, и Тит утер холодный липкий пот со лба. Туман клубился вокруг них, густой и желтоватый. Земля отморозила зад даже сквозь толстый, подбитый мехом плащ.

– Волки, – прошептал Тит, не до конца понимая, спит он еще или уже нет.

– Волки, – согласился Винке, сидевший рядом, и натянул на голову капюшон. – Обычное дело в этих краях.

Они и правда выли, да так проникновенно, что впору заслушаться. Тит поежился. Вокруг Горта уже многие годы не было зверья – за дичью приходилось уезжать в самую глушь. В последний раз на охоте волк отобрал у них добычу, и что это был за волк! Таких огромных зверей он никогда прежде не встречал и хотел бы, чтобы впредь их дороги расходились. Болота порождали туман, с вечера пошла морось, и плащи отяжелели. Сейчас бы развести костер, сварить похлебку – что угодно, только не сидеть в зарослях в ожидании непонятно кого. Тит проверил бурдюк еще раз, но вопреки вере в чудо вино в нем так и не появилось.

Напротив него расположился яграт, и хоть лица его в темноте было не видно, Тит мог поспорить на что угодно: тот косился на него с осуждением. Бледные руки перебирали деревянные бусины, но вмешиваться в разговор молец не спешил.

Вой повторился, на этот раз ближе. Волки часто подступали к деревням. Зима заставляла зверей покидать безопасные леса в поисках еды. Здесь их ждали вилы и огонь, но голод всегда побеждал страх.

Тит вытащил клинок из ножен. Прежде этот меч принадлежал Абеларду, а теперь так удобно лежал в его руке. «Проклятие. Прости меня, старик». Туман был плотным и казался сотканным из колдовства. Но Тит давно перестал чего-либо бояться. Вино прекрасно справлялось со всеми его бедами.

Поднялся ветер. Ветви раскачивались над их головами, как огромные руки великанов, и казалось, будто сам лес восстает против них. Вот сейчас деревья шагнут вперед, как в давние времена, и будут топтать их одного за другим. Тит подумал, что уж его-то затопчут первым. Шегеш помнил предательство и ничего не прощал.

Волчья песня прозвучала совсем рядом, и Тит вздрогнул от неожиданности. План вот-вот развалится, стоит им выскочить из кустов и затеять драку с диким зверем.

– Это не волки, – Винке вдруг поднялся на ноги и подался вперед, – это люди.

Тит встал так резко, что едва не завалился набок, и от удивления раззявил рот. Даже дергающий щеку зуб и тот затих.

И вправду: из тумана, мерцающего в лунном свете, один за другим выныривали всадники. Их было больше десятка, и каждый выглядел как оживший кошмар из старой сказки. Черные плащи развевались за спинами, и из горла у них вылетали звериные звуки. Они захлебывались криками, улюлюкали и неслись мимо них. Каждый держал факел – пламя трепетало на ветру, готовясь уничтожить все на своем пути. Не было ни гербов, ни стягов – безымянное войско безумных воинов.

Всадники под знаменем короля Абнера ждали их в деревне и вокруг нее, а Тит должен был подать им знак. Но он, как дурак, замер и не мог пошевелиться. Впрочем, только слепой не заметил бы такую громкую топочущую ораву. Земля дрожала, и Титу казалось, что он вот-вот потеряет не то сознание, не то опору. Выпитое вино явно пришлось не к добру.

– Стоять, – рявкнул он, когда яграт, поднявшись, начал решительно продираться сквозь кусты. Татра его зловеще развевалась и цеплялась за колючки. – Стоять, я сказал!

Но тот и не подумал его слушаться. Только повернулся, сбросил капюшон и показал себе на грудь.

– Со мною бог. Он не даст меня в обиду, – и пошел дальше, не обращая больше на окрики никакого внимания. Вскоре темные одежды яграта слились с мраком.