Анна Аскельд – Неведомый (страница 36)
– Главное – дожить до того счастливого момента, – откликнулся побледневший Фед. Видимо, гора ему нравилась еще меньше, чем Рунд. Изрытая червоточинами, мертвая каменная туша давила со всех сторон.
Некоторое время их сопровождала тишина, и даже неизвестная тварь затихла. Мать. Данута никогда не упоминала в сказках матерей – разве что богиню, которой раньше поклонялись старики Амада. Праотец и Праматерь – просто и бесхитростно амадцы называли своих богов. Прародители, давшие жизнь всему сущему. Абнер предал не только Наитов, но и своих людей. Он попрал веру – и этого ему многие до сих пор не могли простить.
Даже тацианцы смеялись над ним и называли за спиной «кукольным королем». А себя, разумеется, они считали кукловодами.
– Здесь ступеньки ведут вверх, – глухо отозвался Бёв. – Мне ползти?
– А сам как думаешь? – фыркнул Горик. – Считаешь, тебя кто-то потащит на своей спине? Нет уж. Давай вставай на четвереньки, и вперед. Хочешь – иди, хочешь – ползи. Как больше нравится. Только никуда не сворачивай.
Рунд заметила, что Горик отпустил веревку, – разумно. Бёв вполне способен, не жалея своей жизни, шагнуть в темноту и утянуть за собой мужика в последний полет. Подлым Бёв не был, только если дело касалось друзей.
А сейчас его окружали одни враги.
Идти вверх оказалось куда страшнее. К тому же ступеньки здесь были крутые, разрушились и коварно крошились под ногами. Сколько им нужно еще идти, Рунд не знала, а спрашивать не хотела. Боялась услышать, что впереди их ждут долгие часы в холодной колючей тьме.
«Скррррррррывааааааа».
Звук раздался прямо впереди – резкий, стрекочущий. Вслед за ним существо завыло, и в этом протяжном звуке угадывалась тоскливая песня. Рунд она напомнила волчий клич, когда звери, сбившись в стаи, подходили в жестокие зимы к Горту. И если погасить в комнате все огни и выйти на балкон, в темноте отчетливо различались десятки горящих глаз. Волки были голодны. И мать, пробудившаяся от долгого сна, вероятно, тоже.
Чем же питалось древнее создание, бредущее внутри горы?
– Кто это? – Вопрос вырвался сам собой, и Рунд сразу о нем пожалела.
С минуту никто не решался ей ответить, потом неожиданно раздался голос Петры:
– Сказано же – мать. Страж. Мать и страж.
Яснее Рунд не стало, но выпытывать подробности она не решилась. В конце концов, кем бы та мать ни была, шли они прямо к ней. А значит, скоро Рунд сама обо всем узнает.
О завершении подъема сообщило длинное ругательство, которым поделился Бёв. Взобравшись наверх, он выпрямился во весь рост и ударился о низкий потолок. Пламя затрепетало и едва не погасло – Горик успел выхватить факел из руки Бёва и втолкнуть того в новую дыру.
– А если она сидит прямо здесь? – Рунд выглянула из-за плеча Горика, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но безуспешно. Впереди полыхала тьма, и Бёв растворился в ней, как будто его никогда и не существовало.
Петра визгливо рассмеялся, совершенно не таясь.
– Дура ты, пусть боги и выбрали твой рот для своих слов. Я же сказал: она страж. Значит, что-то сторожит. И не двинется с места без надобности. Лучше собери жопу в кулак и иди. Теперь тебе есть чего бояться. – Помолчав, Петра кашлянул и добавил: – Как и всем нам.
Последнее заявление прозвучало так неожиданно, что Рунд, подавшись назад, едва не сверзилась с лестницы. Мушка подхватил ее под руку и коротко улыбнулся. Рунд хотела поблагодарить его, но, подумав, отвернулась. Пусть тигори и не бил ее, но никогда и не вмешивался, когда били другие. Они враги, и не стоит обманываться.
Пришлось ползти – Рунд перебирала коленями, сбитыми о камни, и смачно ругалась. По краям прохода клочьями висела паутина, и мелкие твари горстями посыпались за шиворот, а после засеменили скрюченными лапками под одеждой. Пару раз Рунд саданулась затылком о низкий потолок. Она ничего не видела – даже зад Горика, ползущего впереди. Иногда пальцы натыкались на твердую поверхность, иногда – на отвратительную застаревшую слизь. Ходили сюда, видимо, нечасто – оно и понятно. Рунд прикинула, за какие деньги смогла бы сунуться в эту клоаку по доброй воле. И призналась себе, что такой суммы на свете нет.
Разило гнильем и прелыми тряпками, словно кто-то годами носил их на потных ногах, а после скинул, как вторую кожу.
– Да чтоб тебя!
Впереди раздался шлепок, после – стук, и перед Рунд наконец открылся зев, выводящий наружу из вонючей кишки. Воздух показался сладким и свежим, словно дождь после долгой засухи. Только утеревшись рваным рукавом и отплевавшись, Рунд поняла: она видит свет.
Глаз, привыкший к тьме, разболелся даже от тусклой серости, но Рунд, ошалевшая от радости, проворно поползла вперед. Приблизившись к краю, посмотрела вниз – до пола было не больше человеческого роста, и Горик, неудачно упавший, теперь медленно поднимался на ноги. Бёв встал первым и растерянно замер, вертя головой из стороны в сторону.
Рунд посмотрела наверх, и пальцы ее вцепились в неровный каменный край тоннеля. Зажмурилась, плотно-плотно смежив веко, а после снова его открыла.
Но ничего не изменилось – на нее по-прежнему смотрело ночное небо, усыпанное звездами. Облака тянулись серой бесплотной стаей и цеплялись за острые черные шпили, венчавшие десятки крыш. Со всех сторон квадратную площадь обступали высокие, в несколько этажей, дома. Давно заброшенные, с пустыми черными окнами. А может, в них вообще никто никогда не жил.
– Сердце горы, – сказал Горик.
Из центра площади, искривленная, будто дерево, вырастала огромная безобразная статуя, изображавшая близнецов, деливших одно тело, одну пару ног, но имевших отдельные головы и по две руки на каждого. Скрюченные, с острыми пальцами, они протягивали вперед чаши, прося подаяния. Безглазые лица разевали рты на вытянутых головах.
Выщербленная колдовская луна насмешливо наблюдала за Рунд, раскорячившейся у края лаза и пытавшейся понять, что происходит.
– Это каменный город. Его возвели древние короли, которым боги даровали магию. – Голос Феда донесся из-за спины, и Рунд, вздрогнув, обернулась. – Они царствовали во тьме, лишенные солнца. Давай прыгай. Долго мы тут будем торчать?
Неуклюже приземлившись, Рунд придвинулась ближе к Горику. Тот снова держал Бёва в поводу и хохотал, вскинув бородатую голову к звездам.
– Ну, ведьмы. Знают свое дело, такой праздник нам устроили – загляденье. Что, девка? Страшно?
Но Рунд не боялась. Скверна обитала в горе, гора стала ее прибежищем. Об этом знали все дети в Шегеше, и Данута говорила, что могучая магия закончилась вместе со смертью Наитов – в глазах няньки блестели слезы, словно она продолжала убиваться по мертвым вальравнам.
«Скверна обманчива и коварна. Нередко она принимает облики страшные, но чаще – прекрасные, способные сбить с пути даже истинного тахери. Вот почему вы никогда не должны снимать с груди сульд. Он не только оберег, но и надежный щит в борьбе с черной кровью», – Гатру стучал длинным желтым ногтем по столу, пока дети послушно записывали его слова в свои книги. Такая была у каждого – свою Рунд выбросила тайком от других. Закопала в одном из лесов. Может, именно тогда начались ее несчастья?
– Скрррррывва!
Скрежещущий звук доносился из безобразных статуй, и казалось, что это они сами говорят на каком-то неизвестном языке. Бёв напрягся и отступил подальше, вызвав у Горика новый приступ смеха.
– Так ваш страж – каменная уродина? – Рунд, напротив, шагнула вперед, пытаясь рассмотреть страшные морды в тусклом лунном свете. На колдовское небо набежали облака, скрывая звезды и ночное око от человеческих глаз. – На мать она похожа меньше всего.
– Дурная твоя башка. – Петра достал охотничий тесак и кивнул Мушке. Тот покрепче вцепился в свой ритуальный нож и сделал знак Феду. Вздохнув так, словно его отправили на виселицу, Фед двинулся вдоль правого края площади. – Мать – она мать и есть. А это всего лишь ее дети. Проголодалась, вот и орет. Да где же они, в самом деле. Фед! – Его брат обернулся. – Приведи их скорее. Надолго мы ее не задержим.
– Я постараюсь, – проворчал Фед и махнул рукой.
Но тут же раздался грохот, словно что-то большое и тяжелое упало на камни. Луна выглянула из-за туч и осветила рыжую макушку Феда, его бледное лицо и кинжал, который он запоздало вытащил из-за пояса. Мужик был проворен, но существо, приближавшееся к нему, оказалось куда быстрее. Рунд потянулась к груди, но там, где раньше висел сульд, была пустота.
– Это еще что за дерьмо? – Бёв дернулся, как будто пытался удрать, но Горик перехватил его и удержал за шкирку.
– Мадрих, – коротко ответил Петра и бросился вперед на выручку брату.
– Стой, мать твою растак! – заорал Горик и, встряхнув Бёва, потянулся было следом. Но Мушка, подойдя, приложил к своим губам палец, а к горлу – нож, который однажды испил крови Рунд. А после заторопился, пытаясь догнать Петру. – Стойте оба, куда вы прете, она схарчит вас!
«Схарчит», – подумала Рунд. Туда им и дорога, конечно, вот только что-то подсказывало: Мадрих, кем бы она ни была, не остановится, пока не съест всех. Хуже участи, чем быть переваренной желудком непонятной вонючей твари, Рунд представить не могла. Заметив, что она решила идти вслед за остальными, Горик сплюнул и пробормотал пару нелестных слов о тахери.