Анна Аскельд – Неведомый (страница 30)

Говорил лекарь при этом тихо, словно боялся выдать какой-то страшный секрет. Однако каждый, кто имел глаза не на заднице, мог понять: что-то с королем не то.

– Как будто может быть хуже уже случившегося, – усмехнулся Абнер, а про себя добавил: «Вздернуть бы тебя вместе с изменниками, тацианская змея». Возможно, так бы он и поступил, если бы Брунна не готовилась разродиться.

Иногда Абнеру казалось, что его проклятие – быть окруженным лжецами, льстецами и обманщиками.

Ветер подул сильнее и принес с собой сладковатый запах разложившейся плоти.

Абнер и гвардия как раз подъезжали к храму Слепого бога – самому большому в Мегрии. Он нашел себе место в тени крепости и с годами разросся, захватив несколько городских кварталов. Люди, на удивление Абнеру, легко приняли чужую веру. Может, их подстегнули щедро раздаваемые деньги. Но, скорее всего, дело было в страхе. Стать вероотступником не хотелось никому, поэтому Праотец и Праматерь утратили спрос при новом короле.

Абнер посмотрел в сторону одинокого, почти забытого всеми красного дома. По сравнению с белокаменным, покрытым лепниной и позолотой обиталищем Слепого бога, храм старой веры казался жалким и ненужным. Туда продолжали ходить только самые ярые противники перемен. Вот и сейчас пара человек торопливо пересекала площадь. Мужчина и женщина, простолюдины, остались верны себе. Однако, увидев вдали конницу под королевским знаменем, прибавили шагу и поспешно скрылись внутри, за высокими, окрашенными в черный цвет дверями. В отличие от религии и богов, вещей эфемерных и незримых, тюрьмы Ройга очень даже реальны.

Абнер вздохнул. Та вера, которую он впитал с молоком матери, была проста. Тебя породил союз Старца и Старицы, ты служишь им, а после снова рождаешься, только в другом облике. Если хорошая вышла служба, ждет тебя в новой жизни участь везунчика и героя. Нет – придется прозябать в нищете и горестях. Преследовать тех, кто отказался носить сульд, Абнер не стал, хотя Брунна видела в них главных зачинщиков будущих мятежей и иногда отправляла своих шпионов на разведку: узнать, какие мысли сеются среди народа. Ни одного заговора, правда, они так и не раскрыли, но препятствовать жене Абнер не решился. Главный враг, докучающий императору, мертв, а об остальном можно не волноваться.

Советники, совсем недавно препиравшиеся с ним дурными голосами, молча подставляли свои туши весеннему солнцу. И мухам – полчища черных жужжащих тварей слетелись на лакомый пир. Виселица расположилась на другом конце квадратной площади, недалеко от статуи Великого Анода, прадеда Абнера, совершившего поистине ужасные вещи: раздавшего земли беднякам и пожелавшего избавить их от крепостного ига. Народу это, конечно, понравилось, а вот лордам и мелким землевладельцам – не очень. Анода вполне ожидаемо свергли, обезглавили, но среди простых людей он остался героем. Абнер считал его безумцем и дураком: только такие мечтают о равноправии для всех. Но решил, что облик Анода вдохновит народ и даст понять, на чьей стороне симпатии молодого короля. Делал для черни Абнер не так уж и много, зато много обещал.

А обещания, как известно, порой слаще меда.

– Остановитесь.

Абнер с интересом наблюдал за выражением лиц воинов, стоило им почуять неприятный запах смерти. Одно дело сидеть в казармах, упиваясь грядущими сражениями, и совсем другое – видеть, к чему эти самые сражения приводят. Брунна настаивала на том, чтобы стариков после выбросили за городские ворота, в овраги. Но Абнер решил похоронить их как следует, со всеми почестями.

В конце концов, они были невиновны.

– Ну так что, Риг? – Абнер с трудом повернул голову и посмотрел на командира. – Справедливое наказание?

Снулое лицо Натала побледнело. Такие вопросы не любил никто. Абнер это знал, а потому старался задавать их как можно чаще.

– Абсолютно, ваше величество. Следует упреждать заговоры, а искать виноватых – дело неблагодарное. – Под конец фразы голос подвел Рига и он закашлялся. – Прошу меня простить, ваше величество, – выдавил Натал, мучительно потея и краснея.

Абнер остался доволен. В конце концов, должны же быть у короля свои маленькие слабости? И не так уж и плохо, если они состоят в том, чтобы издеваться над негодяями. А Риг, без сомнения, негодяй. Абнеру регулярно докладывали: Натал в последние месяцы больше внимания уделяет девкам из розовых домов, чем подготовке армий. Но уважать чужие слабости – тоже умение, которым не обладал Стеврон. Абнер усмехнулся. Похоже, действовать исключительно вразрез с идеями отца уже вошло в привычку.

В конце концов, у него есть Брунна.

– Я дарю тебе не просто жену – дух войны, – сказал ему император Небра пятнадцать лет назад, и Абнер успел убедиться в правдивости этих слов. Меч Брунны во время битвы при Староброде отяжелел, напоенный кровью. Высокая, жилистая, закованная в простые легкие доспехи, она напоминала дивов из древних сказаний. Слепой бог расщедрился, одарив ее воинским талантом, но отнял самое дорогое – детей. Была ли Брунна по-настоящему счастлива? Абнер никогда не задумывался об этом всерьез. «А вдруг я стал таким же эгоистом, как мой отец?» Худшего проклятия и придумать нельзя.

Дома здесь, вблизи площади Анода, принадлежали купцам и торговцам, и Абнер помнил, что те первыми ринулись целовать подолы ягратских татр. Сейчас они стояли в длинной очереди, сползающей по каменным ступеням, окруженные такими же набожными детьми и слугами. При виде короля эти преданные подданные тут же склонились, и Абнер скривился. Никто из них его не любил – скорее, напротив, налоговая политика вызывала у каждого бурдюка несварение. Например, запрет роскошных одежд – чем не повод для ненависти? С удовольствием отметив, что все они, словно послушные овцы, носят простые одеяния, Абнер искренне улыбнулся и помахал рукой.

Огромный синий стяг хлопал на ветру над его головой, и вышитый золотом зверь недовольно кривил свою морду. Наверное, ему тоже не в радость служить мегрийской короне.

Праздник Прозрения превратил столицу Мегрии в украшенную цветами, располневшую от людей и торговых рядов старуху. Построенная многие столетия назад, крепость ни разу не поддалась натиску врага, но какой ценой! Каждый кусочек песчаной земли был напоен смертью и кровью тех, кто страдал от голода и жажды, подчиняясь прихоти королей. Глиняные и кирпичные дома помнили стоны мучимых болезнями людей. Ройг был проклят давно и надолго. И сейчас, глядя, как собирается толпа, Абнеру казалось, будто все сошли с ума, если ничего не видят. Впрочем, может, именно поэтому Слепой бог им так понравился?

Женщины, высовываясь из распахнутых окон, бросали под ноги лошадям цветы. Белые и алые, точно они кого-то победили. Ах да. Тьму. Абнер постарался, чтобы его улыбка не выглядела издевкой. Самое отвратительное – отовсюду на него скалилась мерзкая рысь. Ройг утопал в синеве, и голова Абнера закружилась. Ненавистный день, ненавистная жизнь. Лучше бы вместо него ехала Брунна. Но той внезапно стало плохо, и королева решила не покидать свою башню впервые за много лет. Компанию Абнеру составляли личная гвардия и воины серебряной руки. Из-за праздничных плюмажей было не рассмотреть торговые ряды.

Но Абнера и они волновали мало. Куда больше его заботила возможность выблевать съеденный завтрак прямо на лошадь. Отец бы позабавился, глядя, во что превратился его сын.

– Абнер Справедливый! Да здравствует Абнер Стравой! – неслось со всех сторон. Матери поднимали детей повыше, помогая им как следует рассмотреть своего короля. Пришлось махать рукой – той, которая не дергалась и не досталась еще черной крови. Пес внутри радостно скулил, предвещая потеху. Давай, свались с лошади, умолял он. Вот будет праздник!

– Вам плохо, ваше величество?

На него смотрело, расплываясь, лицо Хоупа. Сегодня советник вырядился в голубой плащ, отчего казался еще бледнее и синюшнее обычного. Ехал он по правую руку, совсем близко, и Абнер решил в случае, если его все-таки стошнит, постараться угодить на отвратительные одежды Даля.

– Пустое. Духота, немного кружится голова. Доберемся до трибуны, и в тени станет лучше.

– Понимаю, ваше величество, – часто закивал советник. – Мне тоже не нравится эта погода. Слишком жаркая выдалась весна.

Абнер собрался было ответить, но помешала наседающая со всех сторон толпа. Каждый протягивал в сторону короля какие-то вещи, и Абнер долго не мог понять зачем. Все вместе люди походили на кишащую червивую кучу, и их голоса звучали вороньим карканьем. Отвратительно.

– Благословение, ваше величество. Народ хочет получить ваше благословение. Вашими глазами смотрит сам бог, и им нужно, чтобы он обратил взоры и на них.

К нему, прокладывая в толпе широкую дорогу, двигался яграт. Безымянный, как все его собратья, он вычернил глаза и татру надел такую же – черную. Добавилась только узкая золотая тесьма по подолу и по краю широких рукавов. Молец, казалось, не чувствовал жары, и лицо его, добродушно улыбавшееся королю, даже не покрылось испариной. Люди почтительно затихали и норовили ухватить яграта за одежду. Стражники старались успокоить взволнованных прихожан, но, поскольку насилие в праздничный день было неприемлемо, удавалось им это с трудом.