Анна Аскельд – Неведомый (страница 27)

Потому что они уже мертвы.

«Я писал тебе много раз…»

Тит прикрыл глаза. Несчастный клочок пергамента затрясся в его пальцах, дурнота – теперь уже не из-за сивой воды – снова скрутилась в желудке. Горечь во рту казалась привкусом от пепла с погребальных костров, в которые Тит щедро подбрасывал все новые и новые тела. Дети, старики, женщины – их он тоже не щадил. Но самым страшным было то, что боль он чувствовал только поначалу.

«Я писал тебе много раз. И каждый – с новой надеждой. Все это время верил, что ты еще жив. Что где-то внутри тебя до сих пор горит огонь и живут обеты, которые ты принес, преклонив колено перед воронами. Думал, ты все еще друг Норвола. Однако я ошибался. Ты не тот Тит, который делил с ними хлеб. Ты не тот Тит, которого – оборванного мальчишку – приютил Абелард. Он подарил тебе дом, имя, любовь и честь, которыми ты так легко поступился. О нет. Тот Тит мертв. Он погиб в Багрянце, утонул в крови, сгорел в пожаре. Мне не о чем с тобой говорить. И нечего сказать, кроме как предупредить, что смерть твоя близка, Помойный лорд. Магия снова вернется – уж я об этом позабочусь. Пусть заплачу своей жизнью, но сорву печати – все до единой. Можешь убедиться сам – я приготовил для тебя подарок. Езжай в Горлянку – там уже заждались твои собратья.

Дамадар».

Джерди смотрел на него внимательно, как будто боялся пропустить хоть одну эмоцию, которая отразится на лице Тита. Однако тот лишь поджал губы и, скомкав письмо, засунул его обратно в карман. Долго смотрел в черные глаза Тоя, не зная, что наместник хочет услышать. И наконец вымолвил:

– Миш не соврал. Я выезжаю немедленно.

Тит равнодушно посмотрел на распластанную воронью тушку. Упав, птица сломала шею, и теперь голова ее нелепо повернулась и смотрела остекленевшими глазами на небо. Арбалетный болт остался торчать в брюхе. Виг хотел наклониться и выдернуть его, но, видимо, побрезговал. Плюнул на ворону, покосился на Тита и поехал дальше.

Ну и пусть. Всего лишь птица, какой от нее прок. Прежде здесь, в Горте, водилось много зверья, а теперь лес вокруг замка, отравленный человеческой злобой, опустел. Не гнездились славки, не пели соловьи. Пустота. Мертвое царство для мертвого лорда. Никто не прореживал эту часть Митрима, и колючие кустарники диких роз и шиповника расползлись между деревьями. Летом заросли еще казались приветливыми, но весной и осенью превращались в обитель призраков. Иногда Тит будто бы видел их мелькающие тени, иногда – глаза, глядящие на него сквозь сплетения ветвей. Царство мертвецов, гимн запустения. Огромный могильник.

Раньше лес звали Равнскёгом, обителью белого ворона. После Багрянца люди дали ему другое имя – Митрим. Пуща, полная призраков. Мертвецов, которых хоть и предали земле и огню, но не смогли выпроводить за великую Стену. Вера в старых богов была проста и в то же время тяжела. Ноша, сгибающая спины к земле. Абнер не просто уничтожил Горт с помощью тахери, одолженных Неброй ун Форца, – он запечатал магию.

И печати пытались сорвать. Подумав о том, что это может значить, Тит едва не вывернул на землю скудный завтрак.

Впрочем, дело могло быть и в вине. Тит наклонил флягу и встряхнул ее – пусто. Закашлялся, вытер слюну с подбородка и потянулся за бурдюком. Однажды Тит забыл в замке меч, да так и поехал на казнь с голыми руками. Вино же он не забывал никогда и всегда держал при себе в избытке.

Лучшее лекарство от боли из всех ему известных.

– Милорд. – Виг обернулся, и в его взгляде Титу почудилось что-то нахальное. Впрочем, они все так смотрели на него. Все, кроме Винке, – тот просто был тупой. Знали, какой ценой Тит купил свое лордство. Презирали за пьянство. Кругом враги и ни одного друга – Тит лично позаботился об этом. – Куда мы отправимся?

– В Горлянку. Дамадар сказал, что там нас ждет сюрприз. – Зуб, ноющий с ночи, прострелил до самого уха, и Тит поморщился. – Сволочь, как же он меня достал. – Виг вопросительно поднял бровь, и Тит добавил: – Зуб ноет, зараза. Но Дамадар достал не меньше. Старый рыжий пердун. И не сидится ему в горах?

Виг улыбнулся – молодой и прыткий, он нравился Титу меньше остальных гвардейцев. Из какого только отребья ему приходилось набирать воинов! Сыновья шлюх, бастарды мелких землевладельцев, младшие дети крестьян – все они носили синие цвета и свирепую рысь короля Абнера. Благородства им это, конечно, не прибавляло. Ублюдки, порожденные грешным семенем, дрались под золотыми знаменами Стравоя и двумя солнцами империи. Интересно было бы взглянуть на лицо Стеврона, если бы тот случайно дожил до такого чудесного момента.

– Да, милорд, горный король обнаглел.

«Не больше, чем ты».

– Ворон впредь не стреляй. Не переводи зря оружие. Мы не принадлежим рукам Абнера, и больше того, что у нас есть, никто нам не даст.

– Да, милорд.

Тит заметил, как Виг обменялся взглядами со своим братом-близнецом Доном. Их еще подростками доставили в Горт – к неудовольствию Тита. Тяжелее ложки с миской мальчишки ничего не держали, тряслись и по очереди болели. Тит помнил худые грязные колени, порванные штаны и мятые рубахи, сбитые костяшки и одинаково насупленные лица – бледные и вытянутые. Настоящие звереныши. Красный мор сделал их сиротами, и деревня отдала мальчишек лорду. Волчата выросли и превратились в чудовищ. Но поскольку Тит и сам был монстром, то другой армии для себя и не ожидал.

В этой злосчастной деревне Тит никогда не бывал. Горлянку с трудом можно было найти на карте – пятачок в глуши Митрима. Блоха на заднице Шегеша. Почему именно там? Тит нервничал – не столько из-за зуба, сколько из-за тяжелых мыслей. Дамадар – король хитрый и изворотливый, он никогда ничего не делал просто так. И обвинить его в глупости никто не мог. Напасть в лесу было проще простого – Тит долго думал, стоит ли ехать самому или отправить отряд во главе с командиром своего вшивого войска. Тэрви способен справиться и сам, а даже если и нет – о нем Тит стал скорбеть бы в последнюю очередь. Круглый, как бочонок, и такой же пустой, Тэрви годился только на громкие крики. Его зычный голос постоянно оглашал двор Горта, но толку от воина было мало. Верная примета: кто больше и громче других кричит, тот меньше из себя представляет.

Потом Тит ударил себя по лицу – отвесил пару пощечин, и это его отрезвило.

«Прекрати праздновать труса, Дага. Тебя и без того уже обрекли на мучения. Ну убьют, ну и ладно». – «А как же Рунд?» – «Да она первая плюнет на твою могилу. Если еще станет ее искать, конечно».

Джерди Той вышел проводить его и сейчас стоял в воротах – маленькая темная фигурка в окружении черных гигантских стен. Плащ его вздымался и хлопал на ветру, как дурное знамение.

«Замок невозможно взять силой. Горт получится победить только предательством», – говорил Абелард, те же слова повторял и Норвол.

Тит еще раз оглянулся – громадина смотрела на него десятками окон, все так же сурово и презрительно. Но кто и зачем будет брать Горт? Абнеру, конечно, понадобится много дней, чтобы пересечь Мегрию, и все же обе руки задавят врага, как муху. Дамадар скорее откусит себе руку, чем по доброй воле поселится в логове призраков.

К тому же Дамадар имел один большой недостаток – он был слишком честен. Слабость, которую люди никому не прощали. Честность погубила больше мужей, чем мечи.

Погода, и без того редко баловавшая Шегеш солнечными днями, окончательно испаскудилась. Второй весенний месяц тянулся медленно, как кишки из распотрошенной свиньи, и вонял так же – мертвечиной. Костры, на которых сгорали казненные и больные, испускали в воздух клубы горького дыма, от которого свербело в носу и горле и щипало в глазах.

Тит торопливо глотнул вина. Забродившая ежевика отогнала тошноту, но глаза себе выколоть Тит не мог. Огромные кучи хвороста кривились, тянули уродливые ветки-палки к небу. Небо хмурилось в ответ и посыпало окрестности огромными хлопьями снега. На этот раз зима никак не решалась отступить прочь и постоянно возвращалась – то с метелями, то с морозами.

В довершение всего в Шегеш прибыла бледная кобыла и принесла скорбь и смерть. Край вымирал, и Тит надеялся умереть вместе с ним. Скорее бы, в самом деле.

Рядом с огнем, выдерживая почтительное расстояние, толпились гвардейцы и крестьяне. Зажимали носы и закрывали лица – интересно, это кого-то когда-то спасало от мора?

Лекари разводили руками – крупь съедала людей, а они ничего не могли поделать. Крупь. Тит видел обескровленные губы мертвецов, синюшные ладони и ступни. Их привозили в последние две недели целыми возами. Скоро не только Горт и Митрим, но и весь Шегеш станет обителью теней и духов.

Данута сказала бы: боги мстят. Предвестники их – болезни, голод и боль – приходят первыми. И только потом старые идолы просыпаются, чтобы снова явить себя и свой гнев людям. Но Данута давно умерла. Тит жалел старуху: она выкормила и его, и Норвола, и заслуживала лучшей жизни. Рунд. Самое главное – она вырастила Рунд. Помнит ли девочка, что Данута говорила ей в детстве? Хорошо бы.

Среди толпы Тит, к своему неудовольствию, рассмотрел татру яграта. А тот, в свою очередь, заметил Тита и двинулся к нему, размахивая люминой. Ну да, ну да. Как будто его заветы могли уберечь тех, для кого уже не было спасения.