Анна Аскельд – Неведомый (страница 26)

Джерди засмеялся и откинулся на высокую спинку стула, похлопывая себя по животу. Тит зевнул украдкой в сжатый кулак. Опять отговорки, и одна нелепее другой, лишь бы только не возвращать вовремя долги.

– Н-да, Миш, спасибо, что повеселил. Первый срок твоего займа истекает как раз на днях – ловко ты это придумал, с похищением. Будь мы дураками, наверняка купились бы. А так… – Джерди посмотрел на Тита, но тому нечего было добавить. Похмелье еще не выветрилось из головы, и холодный зал покачивался из стороны в сторону, как будто и сам накануне перебрал сивой воды. Меньше всего Титу хотелось торчать здесь, слушая гнусавую речь Миша. Однако же дело требовало вмешательства лорда, и Тит вздохнул. Он постоянно забывал, какой груз висит на его плечах. Вот бы лордство означало только дармовое вино! – Милорд, что вы скажете?

– А что тут говорить. – Тит поежился и подавил приступ дурноты. – Придется отобрать твои владения, Миш. Поживешь при замке – тут и лошади есть, и конюшни. Работа вроде как для тебя знакомая, не тяжелая. Будешь заправлять делами у меня на подворье.

Наместник снова засмеялся, да так, что сполз под стол. Давно разорившийся род, Миши обладали непомерной гордостью, а потому измываться над Тиго было особым, изысканным удовольствием. Тит получил замок обманом, не честным трудом, и все об этом знали. Знал и Тиго – оттого злился еще больше всякий раз, когда он, Дага, указывал ему на место у своих ног.

Обычно Миш, поджав свой куцый бедняцкий хвост, уходил прочь, не смея возразить. Но сейчас, решившись на что-то, шагнул вперед. Волосы его, клочьями торчащие на голове, отступали подальше ото лба, а глубоко посаженные глаза блестели на изможденном лице. Время, конечно, никого не щадит, но с Тиго обошлось особенно жестоко.

– Извините, милорд, мою бедность. Да, я нищий, у меня нет денег, чтобы выучить всех своих детей, о внуках и говорить не стану. Лошади в последние годы перестали приносить доход. А крестьяне, вспухнув от голода, начали вымирать. Да еще эта болезнь, – Тиго поморщился, но не отступил. – И все же есть в моем роду две хорошие вещи, которыми мы гордимся, – правдивость и честь. Слова вам, наверное, незнакомые, милорд.

Смех Джерди стих, и он выпрямился, как будто готовился встать из-за стола или кликнуть стражу. Берд кашлянул и проскрипел:

– А вот при дворе императора такие вещи непозволительны. За них вырывали языки, и это самое меньшее, а дальше…

– Мы не при дворе императора, – резко оборвал старика Тит и положил руку на плечо Джерди. От упоминания о ненавистном Небре он мигом протрезвел. – И нечего ставить его в пример, будто дерьмо из тацианской задницы такое же золотое, как солнца на стяге. Ну, – Тит дернул подбородком, – если не врешь, то как докажешь свои слова? Верить я давно разучился, на это есть множество причин. Если воровали горцы – так, наверное, ты их опознал?

Миш, не ожидая, что с ним заговорят по-человечески, мигом стушевался. Потом, очнувшись, сунул руку во внутренний карман и вытянул оттуда какую-то скрученную бумажку. Тит поморщился. Если Тиго решил защитить свою честь никчемной писулькой, то, конечно, ошибся с выбором. Донесения полоумных крестьян, которые в каждой тени видели бороду Дамадара, Титу порядком надоели. Он уже подумывал ввести за них отдельную плату – разбирать сплетни и бредни было невмоготу. Деньги у крестьян – заезжие гости, а потому такое решение могло принести пользу и сохранить время. Которое он, Тит, желал бы провести с куда большей пользой.

Например, засесть в подвале в обнимку с винной бочкой и в пьяном сне, может быть, снова увидеть Велу.

Живую, не мертвую.

– Неси уж, раз пришел, – проворчал Тит и протянул руку за бумагой. Вместе с ним потянулся и Джерди. Даже нет, не так – он первым хотел взять послание. Заметив, что Тит в кои-то веки решил исполнить свой долг перед народом, наместник улыбнулся и одобрительно кивнул. – Живо, пока я не передумал.

Закорючки явно принадлежали кому-то из детей Тиго. Буквы прыгали по пергаменту как сумасшедшие и валились набок. Заметив удивление на его лице, Тиго торопливо пояснил:

– Негодяи устроили пожар, милорд. Сожгли пустые стойла, и пока я пытался погасить пожар, мой старший сын писал в город. Извините его, он единственный, кто обучен грамоте. Ведь старший…

– Тут сказано: на разбойниках были черные плащи. Черные, не зеленые, – оборвал блеяние Тит. – Ты же знаешь, Миш, цвета Дамадара. Конечно, только дурак поскачет грабить чужие земли под своим стягом. И вряд ли станет выкрикивать какие-то девизы. Так отчего же вы решили, что напали именно веребурцы?

Тиго округлил глаза и ткнул пальцем в бумагу в руках Тита.

– Так вы дочитайте, милорд. Они же сами и признались, даже не скрывались. К тому же среди них был… – Миш заозирался по сторонам, будто боялся, что его увидят ненужные глаза и услышат чужие уши. – Вальравн. А еще они оставили вам письмо.

– Ворон? – Джерди так резко подался вперед, что стол покачнулся. Бумаги посыпались на грязный пол, но наместник не торопился их поднимать. – Здесь, в Шегеше, у всех на виду? Да ты что, пьяный был?

– Нет, – Миш поджал губы, – я был трезв. И помереть мне на месте, если привиделось. Нет, я уверен, милорд, – всегда бегающий, взгляд Тиго был твердым – он действительно верил в то, что говорил. – Это был вальравн. Я видел его так близко, как вас сейчас. И даже ближе. Думал, захочет отрубить мне голову, но он только посмеялся. Сказал, якобы место не то. Им надо было попасть в другую деревню. И лошадей всех распустили – кого увели, кого погнали по лугам. Их же волки задерут!

– Ты сказал, они оставили письмо. Что же там написано?

Миш пожал плечами и достал другую бумагу, скрепленную черной сургучной печатью, передал заметно дрожащими руками – и тут же отер пальцы о камзол, будто боясь запачкаться.

– Я чужих писем не читаю, милорд. Сказано было передать вам, я и передал.

– Что, – Тит сощурился, – так и сказали: «Передайте лорду Даге»?

Тиго стушевался и на всякий случай отступил от стола как можно дальше.

– Н-нет. Не так. Сказали… Передайте Стервятнику. Помойному лорду. – Последнюю фразу Миш произнес едва слышно и прикрыл глаза в ожидании расплаты.

– И ты сразу подумал обо мне, – подытожил Тит и засмеялся. – Расслабь свой зад, Миш. Я знаю, как вы все зовете меня, стоит только повернуться к вам спиной.

То, что его ненавидят даже бродячие шегешские собаки, Тит знал и без донесений. Провел пальцами по шероховатой бумаге, но вскрывать письмо не торопился. И впрямь написано было – «Помойному лорду». Тит хмыкнул. Рассмотрел гербовый оттиск. Оттиски – два вместо одного. Ворон и желудь. Веребур и Наиты, от которых остались одни воспоминания. Джерди смотрел на письмо жадно, едва сдерживая желание выхватить его из пальцев Тита и вскрыть лично. Подумав немного, Тит спрятал послание во внутренний карман.

– И еще кое-что… – Миш быстро глянул на Тита и опустил глаза, словно тут же пожалел о сказанном. – Может, мне только почудилось, а может, и нет. Странности, конечно. Сущая нелепица! Но этот ворон… Он был точь-в-точь как покойный князь. Да простит меня бог.

Слова Тиго ударили Тита под дых. «Нет, – хотел засмеяться он. – Быть того не может». Князь, узнавший страшную смерть, так и остался жить в замке после. Они все остались – даже младший Якоб, которого Тит еще мог спасти. Не будь он трусом, мог хотя бы отомстить, но выбрал самый простой и безопасный путь. Горт стал их вечной обителью, братской могилой. Сожги останки на тысячах костров, тени изгнать не сможешь.

«Пустое. Я сделал то, что должен был сделать. Возможно, когда-нибудь мне воздастся не только за грехи, но и за добрые дела. Не так их много, конечно, и все же лучше, чем ничего».

– Ничего не понимаю, – вмешался Джерди. Непонимание и впрямь отразилось на его лице – даже рот открыл, будто удивление не могло поместиться внутри и просилось наружу. – С каких пор вороны и горцы действуют заодно? Они не были врагами. Но и друзьями тоже. Больше похоже на происки калахатцев, чем Дамадара. Лорд-хромоножка подозрительно затих. В последнее время от него никаких вестей. А отсутствие новостей – тоже новость.

– Думаешь, они смогли подделать печать? Даже две печати. – Тит похлопал себя по груди там, где лежало письмо. – Вряд ли. Да и почерк Дамадара узнать легко. Такими каракулями не пишет никто по эту сторону гор. – Подумав немного, добавил: – Оставьте меня. Пошли вон. Все, кроме тебя, Той.

– А как же… – начал было Миш, но, взглянув на Тита, тут же замолк, сгорбился и понес свое негодование прочь из зала.

Вслед за ним ушел и Берд. С любопытством взглянув на своего лорда, он пробормотал что-то себе под нос и поковылял к двери. На пороге застыл, обернулся и неодобрительно покачал головой. Если бы только Титу нужно было его одобрение!

Дождавшись, пока за лекарем закроется дверь, Джерди повернулся к Титу. Его лицо – от волнения или страха – покрылось красными пятнами. Пальцы в нетерпении сжимали воздух, как будто хотели проникнуть за пазуху Тита и вытащить оттуда сокровенное послание.

– Ну же, Тит. Не медли. Что там, внутри?

Тит передернул плечами и обвел взглядом сумрачный зал. Отсюда давно убрали все кости, сорвали со стен черные тряпки с серебряной вышивкой, уничтожили уродливый трон. Но ничто из этого не могло изгнать тени, копошащиеся по углам. Они поджидали момента, когда Тит останется наедине со своими мыслями. А потом атаковали – каждый раз с новой силой. Их было не убить, не сжечь, не повесить.