Анна Андреевна – Пока город помнит твоё имя (страница 3)

Всё это существовало. Не могло перестать существовать между покупкой хлеба и седьмым этажом.

— Вы к провайдеру?

Ника обернулась.

Валерий Петрович придерживал свою дверь коленом. На плече у него сидел полосатый кот. Старик гладил его двумя пальцами и смотрел на Нику с опаской.

— Я домой.

— Тут щитовая.

— Я из сорок второй.

— Здесь нет сорок второй.

Ника указала на пакет с хлебом.

— Я вам половину взяла. Как всегда. Белый, без корки сверху, вы просили.

Кот потянулся к пакету. Старик отодвинул его.

— Вы, наверное, квартиру перепутали.

Она смотрела на Валерия Петровича и ждала улыбки. Хоть слабой, растерянной. В феврале он упал в ванной, и Ника была единственной, кому хватило ума принести не только врача, но и ключ мастеру. Потом старик звонил ей каждый раз, когда забывал, как включить приставку. Сохранял её номер под именем «Наша Ника».

— Посмотрите в телефон, — сказала она. — У вас мой номер есть.

Он перестал гладить кота.

— Девушка, я вас не знаю.

Ему было страшно. Она увидела это и замолчала.

Дверь закрылась осторожно. За ней щёлкнула цепочка.

Ника села на ступеньку.

На экране ещё был адрес заказа из магазина. Она открыла документы на квартиру. Файл не загрузился. Открыла банковское приложение: ипотека погашена, сведений об объекте нет. В галерее вместо кухни появились серые прямоугольники. Подписи остались. На снимке ёлки Ника обнимала пустоту.

Она приближала фотографию двумя пальцами, пока собственное лицо не распалось на квадраты.

Теперь появился настоящий страх. Не за дверь. За то, что она сейчас откроет объявления о розыске и увидит вместо сестры ровный белый овал.

Ника не стала открывать.

Позвонила в полицию. Голос на другом конце спросил адрес. Она назвала дом, этаж, квартиру. Оператор повторил первые две вещи и уточнил третью: в этом доме нет такого номера.

— У меня есть ключи. Документы. Я семь лет здесь живу.

— Документы сейчас у вас?

Ника посмотрела на пустой экран.

— Были.

Её спросили, есть ли рядом знакомый, который может подтвердить место проживания. Она посмотрела на дверь Валерия Петровича.

— Нет.

Оператор предложил подождать наряд у входа. Ника согласилась. Закончила разговор и начала спускаться, но на четвёртой ступеньке в сумке что-то звякнуло.

Напёрсток.

Мать оставила его ей вместе с швейной машинкой и пожеланием не продавать квартиру до тридцати лет. Машинку Ника продала после похорон. Она строчила ночью, хотя вилка лежала на полу. Ника объясняла это напряжёнными нервами: иногда мозг принимает звук холодильника за другое. Покупатель оказался пожилым молчаливым мужчиной и не захотел проверять, работает ли мотор.

Напёрсток был горячим. Ника положила его на ступеньку. На внутренней стороне проступили буквы: «Вспомни, зачем возвращалась».

Она знала этот почерк. Та же наклонная «з», те же упрямые длинные хвосты.

— Мам?

Щиток прогнулся.

Внутри кто-то поставил чашку на блюдце.

Ника поднялась. Приложила ухо к металлу.

— Ты там?

— Никусь, ну что ты стоишь? — сказал голос матери. — Ключ доставай.

Она достала. Руки теперь дрожали так, что связка ударялась о щиток.

— Назови себя, — попросил голос. — Я не вижу через дверь.

Ника открыла рот.

— Не надо.

Мужчина стоял у лифта. Высокий, с мокрыми волосами, в тёмном пальто. Лицо казалось знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела. У него не было зонта, сумки, телефона в руках. Просто человек, которому совершенно не требовалось изображать, что он тут случайно.

— Кто вы?

Он смотрел на щиток.

— Лев.

— Это моя квартира.

— Знаю.

— Что с ней?

Мужчина подошёл ближе. У него были серые глаза с тёмным ободком, воспалённая царапина возле брови и очень спокойные руки. Ника заметила руки потому, что свои не могла удержать неподвижно.

— Сейчас назовёте фамилию — она перестанет быть вашей. То, что за дверью, хочет получить подтверждение.

— Вы бредите.

— Возможно. Не называйте всё равно.

Из щитка вздохнули.

— Вероника, не слушай чужих. Я же мать.

Ника перестала дышать.

Мать никогда не звала её Вероникой. В свидетельстве о рождении было написано «Ника». Она раздражалась из-за этого всю школу: учителя пытались исправить имя, секретарша однажды отказалась выписать пропуск. Мать сказала тогда: «Я выбрала тебе имя, а не сокращение».

Лев увидел перемену в её лице.

— Пойдёмте. Здесь недалеко есть человек, который поможет.

— Я вызвала полицию.

— Хорошо. Они увидят щитовую. Вы можете поговорить с ними. Но до полуночи нужно вернуть порог.

— Почему?