Анна Алексеева – Жестокие игры в академии драконов. Часть 3 (страница 18)

– С теми, кто пришел с миром, будет твое сердце, – голос сущности стал тише. – Ты узнаешь.

– Сердце? – не поняла я. – Каким образом они заберут мое сердце?

Вейлор дернул головой, и на миг в огне его глаз промелькнул цвет чистого изумруда. Кажется, Саргон решил вернуть себе свое тело.

– Ответь. Скорее, – я с силой вцепилась в его руку, как будто это могло как-то помочь.

– Дракон, которого ты любишь, – сорвалось с губ дракона. – Он вернется вместе с ними.

Я замерла. Судя по взгляду, Вейлор окончательно вернул контроль. Он огляделся по сторонам, не понимая, что произошло, а у меня не было слов, чтобы объяснить. Сердце колотилось в груди так быстро и сильно, что я боялась за свои ребра.

Дракон, которого я люблю.

Был лишь один, кто подходил под это описание.

Аларикус Стелларий.

Рик вернется в Виригию!

Глава 9

Райнер Саргон

Саймон мне велел пить.

Пить и думать.

Но, несмотря на бутылочку голубого “саймона”, которую я утащил из его номера, смотреть на неё не хотелось – и тем более пить. Голова трещала по швам и готова была разорваться от противоречивых мыслей.

И причин тому было немало.

Начать с того, что Лина – совсем ещё девочка, она жизни-то узнать не успела, а уже оказалась связана узами истинности. И этот факт мог иметь много неприятных последствий для всех. Кроме того, в какой момент метка проявится у неё? Сколько времени пройдёт прежде, чем она окончательно синхронизируется с этим миром? А если оставшийся – или оставшиеся – её истинные сейчас младенцы совсем?

Всё-таки несколько истинных хоть и не редкость, но та ещё проблема.

Следующей причиной для того, чтобы греть голову, стала неустойчивость моего эмоционального состояния. Дядя Саймон с детства учил меня контролировать себя: эмоции для Саргонов – то, что может разрушать нас изнутри, и им нельзя позволять жить своей жизнью. И хотя я пока держал себя в руках, терпение было уже на исходе.

А ведь есть ещё Лэй, который ещё не в курсе моих выводов о происходящем, и нам всем предстояло решить, что с этим делать дальше.

Сомнений в том, что именно Линаэль – моя истинная, уже не осталось. Я дважды почувствовал, когда ей грозила опасность, и совершенно точно отыскал её, хотя это казалось невероятным везением. Совпадением. И меня чертовски, невыносимо к ней тянуло. Настолько, что сейчас, когда она отправилась в Истхелльген с Лэем, тоска и ревность начали пожирать меня изнутри.

Кроме того, мы всё ещё связаны как профессор и адептка, что тоже не доставляет простоты в ситуацию. У меня ведь ничего нет! Ни дома, ни хозяйства, ни планов на семейное будущее. А ведь она уже могла забеременеть! То, что неистинным драконам даётся с трудом и требует времени, при наличии энергетической совместимости может быть достигнуто по щелчку пальцев.

Дети!

Не то чтобы я не хотел детей, но никогда не думал о том, что они могут у меня появиться так просто и так быстро. И так внезапно.

– Кто? – раздражённо крикнул я, когда в дверь постучали. Уже полчаса как я сидел на подоконнике с бутылкой в руках, но так и не решился сделать и глотка.

Бездна. Надеюсь, произошло что-то из ряда вон выходящее, и я хоть отвлекусь от всего этого.

– Нам нужен мистер Лэйдон, – раздался приглушённый мужской голос с той стороны двери.

– Его нет, проваливайте!

– А где мы можем его найти? – уточнил женский голос, и я невольно соскочил с подоконника. Лина здесь быть не может, но, судя по голосу…

– Эрика? – я распахнул дверь и уставился на копию своей истинной. Удивительно всё-таки: они настолько похожи, но при взгляде на Эрику я не чувствую ничего, даже толики простого животного желания. Мой организм совершенно не рассматривает её как потенциального партнёра.

– Мистер Райнер, вы не знаете, где мы можем найти профессора Лэйдона? – повторила она.

– Срочно, – добавил один из близнецов Саргонов.

– В Пантарэе, – ответил я. – Вернётся в лучшем случае завтра вечером. Но скорее всего послезавтра.

Эрика выругалась так, что я не сдержал одобрительного смешка. Подумав, она заявила:

– Мне надо с вами поговорить! – и протиснулась между мной и косяком. Вейлор подался было за ней, но она перегородила ему путь: – Наедине!

– Прости, мужик, – хмыкнул я и захлопнул дверь у парня перед носом.

Тот сопротивляться не стал. Жаль.

– Так в чём дело, мисс Эрика? Вас что-то беспокоит?

– Я могу говорить с вами откровенно? – спросила она с таким напряжённым выражением лица, что я удивлённо вскинул бровь.

– Да, конечно. Вы снова чувствуете приливы силы тьмы?

– Да. Нет. Нет совсем. Вам знакома Мирабелла Артас?

– Слышал о ней, – медленно кивнул я, жестом предлагая Эрике присесть, но она осталась стоять.

– Это ведь она была жертвой культа тьмы в прошлом году? Лина мне рассказала кое-что о ней.

– Так, и что?

– Насколько мне известно, после ритуала она долгое время не говорила, а первые слова, которые она произнесла, были обращены ко мне и к Лине. И ощущение от них было очень странное, будто это… не она говорила.

Я сел в кресло и, подперев голову кулаком, снова кивнул. Эрике явно не терпелось изложить всю свою мысль: это рвение мне не раз приходилось видеть в адептах, которые, наконец, докопались до сути изучаемого предмета.

– Мирабелла пошла на поправку, и её поведение стало нормальным, но после, той ночью, когда мы с Линой прикоснулись к источнику, с нами произошло нечто подобное, верно? В нас что-то вселилось, какие-то сущности, о которых почему-то умолчали врачи.

– Я бы не стал делать поспешных выводов…

– Я бы тоже не стала, если бы подобное не случилось снова!

– Что? – я заинтересованно выпрямился. – Когда? У тебя снова были провалы в памяти? Использовала силу, с которой раньше не была знакома?

Она замотала головой.

– Нет, не я. Сущности пытались говорить со мной, вселяясь в других людей. Сначала это был какой-то старик на причале. Он сказал что-то… трудно понять, что именно. Глаза его стали стеклянными, голос такой глухой, неприятный.

– И что он сказал? – я весь напрягся, превратившись в сплошное внимание.

– “Они идут. Не огонь и не лёд”. Что-то такое.

Я хмыкнул и откинулся обратно к спинке кресла:

– Очень информативное послание.

– Это не всё. Потом то же самое произошло с Вейлором. Я его уже немного знаю, и сразу заметила, что с ним что-то не так. Такой же взгляд пустой, и голос изменился, будто… будто он говорил из самой глубины своего тела.

Она подробно рассказала мне о том, что говорил Вейлор и как потом пришёл в себя, но ничего из сказанного не помнил. Выслушав её внимательно, я потёр подбородок.

– Думаю, мне нужно поговорить с Саймоном. Если эти сущности действительно чувствуют приближение абстрактной опасности для мира, он первый, кто должен узнать об этом. Хотя странно это всё.

– Но как это могут быть фениксы? – брови Эрики озабоченно выгнулись. – Разве Виригию когда-то населяли фениксы? Они ведь вымерли ещё до того, как Виригия была впервые заселена!

– Это не совсем так, – отозвался я, задумчиво глядя в сторону. – То есть, совсем недавно историки Виригии действительно придерживались этого мнения. История мира – моя вторая специальность, поэтому мне известно кое-что из последних изысканий…

Глаза девушки распахнулись, будто я ей только что сообщил о том, что весь этот мир – всего лишь сон.

– Вы хотите сказать… – начала она, и я немного поднял голос:

– Сначала дослушайте, а потом уже выдвигайте версии о том, что я хотел сказать. Наши Прародители выбрали Виригию своим домом, потому что она была маленьким замкнутым миром. Они предположили, что этот мир совсем юн и только начал развиваться. В нём было достаточно мало магии на тот момент, но её количество постепенно увеличивалось, и продолжает увеличиваться до сих пор. Никаких признаков прежней жизни, какой-то древней цивилизации в Виригии найдено не было, и основной версией осталась та, в которой драконы первыми явились на эту землю. Однако не так давно учёные Эллона обнаружили старые архивы записей о посещавших их фениксах, и данные в этих записях указывали на то, что прибыли они если не из Виригии, то откуда-то поблизости.

– Подождите, я запуталась, – девушка всё-таки села во второе кресло. – Правильно ли я понимаю, что фениксы всё-таки могли населять Виригию?