Анна Алексеева – Жестокие игры в академии драконов. Часть 2 (страница 15)
– Чего он к тебе прицепился? – тихо спросила я, склонившись над столом. Поднос Эрики, который давно уже потух, теперь сильно пах гарью.
– Вейлор Саргон, – сквозь зубы проговорила она. – Не знаю, со вчерашнего вечера за мной ходит и уговаривает прийти к нему на день рождения.
Она выругалась, и я потупила взгляд, не ожидая услышать таких слов от девушки. Потом выдохнула и ушла за новой порцией завтрака, а вернувшись, принялась употреблять его с таким аппетитом, будто сегодня больше не планировала есть.
– Слушай, ты не знаешь, откуда взялась тёмная секта? – спросила я, ковыряясь в своей тарелке. Из головы не выходил Тео и то, что с ним могло теперь произойти.
Райнер сказал, что в лучшем случае суд приговорит его к исправительным работам в каком-нибудь мире без магии вообще. Наверное, для дракона это по-настоящему жестоко.
– Секты? – с набитым ртом проговорила Эрика и, жуя, задумчиво подняла взгляд. – А в твоей деревне не было никаких сект?
Я отрицательно покачала головой.
– А чему тогда вы поклонялись?
– Как и все. Праматери.
Эрика усмехнулась и продолжила только после того, как прожевала бутерброд:
– А по истории вы не проходили разве? С тех пор как Праматерь пробудилась, и её место заняла Избранная, у многих вроде как пошатнулась вера, и кое-кто стал искать “истинное божество”. Ну и придумали, что источники – это и есть то, что управляет нашей жизнью и вообще всем живым. Идиоты.
– Почему идиоты? – не поняла я.
– Потому что источники – это просто скопление энергии, и никакого сознания в них точно нет. Сект много, кто-то поклоняется источникам в целом, кто-то – конкретным стихиям. Вот тебе не повезло встретить тех, кто поклоняется тёмному источнику, хотя это вне закона.
– Вот как, – растерянно произнесла я и собралась продолжить расспрос, но тут тихая трель раздалась сначала из её сумки, а потом из моего – то есть, Райнера – дипломата.
– А вот и приглашение на встречу с мистером Ноа, – заметила Эрика, взглянув на поверхность своего вещателя. Я достала его не так быстро, но увидела то же, что и у неё:
– Аж мурашки пробежали, – призналась я с улыбкой. – Мы узнаем, кто наш отец.
– И какого хрена он нас бросил, – жёстко добавила Эрика.
***
Секретарь открыла перед нами дверь в приёмную ректора, но сама заходить не стала и замерла на почтительном расстоянии. Мне стало даже не по себе от такой важной обстановки, но Эрика так сжимала зубы и так напряжённо смотрела прямо перед собой, что я напомнила себе о недавно данном обещании быть смелой.
И переступила порог твёрдым шагом, после чего закрыла за собой дверь.
Мы с сестрой остановились, глядя на двух мужчин прямо перед нами. Оба – с такими же белыми волосами, как у нас, с пронзительными голубыми глазами и сильными волевыми подбородками. Наверное, они даже могли бы сойти за братьев.
Один из них – тот, волосы которого были заплетены в сложную боевую косу, – был мне знаком. Ноа Варгас. Мой вроде как приёмный отец или как он там себя назвал? Временный опекун.
Волосы второго были распущены и свободно падали на плечи. Он выглядел более мягким и, пожалуй, романтичным, чем Ноа.
– Линаэль, Эрика, – кивнул Ноа, – позвольте представим вам вашего родного отца. Аллен Варгас, чистокровный ледяной дракон из поколения Древних.
Мы с Эрикой переглянулись и приблизились к столу, за которым сидели мужчины. За этим же столом оставалось ещё два свободных стула – для нас, – куда мы и присели. Я села на самый край, так что, кажется, могла запросто скатиться от любого неудачного движения прямо на пол мягким местом.
– Очень приятно, – сухо произнесла Эрика, а я испуганно кивнула. Чего боялась – сама не знаю, но поджилки почему-то тряслись рядом с этими мужчинами.
– Насколько я помню, – негромко произнёс Аллен, – моих дочерей звали иначе.
– Миа и Мира, – кивнул Ноа и приложил палец к губам. – Если судить по характеру, то Мира – это Эрика, а Миа – Линаэль.
Я непонимающе покачала головой.
– Как такое может быть? – спросила Эрика. – Я точно знаю, что мои родители погибли, когда мне было шесть… Предположительно погибли. Вы думаете, шестилетний ребёнок забыл бы своё имя?
Ноа дослушал её до конца, после чего положил ладони на стол, раскрыв их в приглашающем, искреннем жесте:
– Давайте мы сначала расскажем вам всё, что на данный момент нам известно о вашем прошлом. А после этого вы зададите все интересующие вас вопросы.
Я во все глаза смотрела на Аллена. Сердце трепетало. Я чувствовала чем-то глубоко внутри, что он действительно мой отец. Видела в его чертах лица те же черты, что были у Эрики, видела в его позе и жестах свои собственные жесты. Словно смотрела в зеркало.
– Я похожа на вас, – произнесла неожиданно для самой себя и тут же замолчала, смутившись.
– Так и есть, – кивнул Ноа. – Я знал вас обеих до того момента, пока вы не переехали в закрытое поселение, и Миа – то есть, ты, Линаэль, – по характеру была больше похожа на папу. А Мира – то есть, Эрика, – на маму. Однако, давайте я всё-таки расскажу вам всё по порядку.
– Хорошо, – кивнула Эрика. – Мы с удовольствием послушаем.
Мистер Ноа переглянулся с тем, кого назвал нашим отцом, после чего вздохнул и, опершись локтями о стол, начал свою речь.
– Для начала хочу пояснить, что Аллен вас не помнит, – тот кивнул, подтверждая слова главы клана. – Хотя были отмечены некоторые колебания в его мозге, которые как будто говорят о возрождении памяти, но явных улучшений всё ещё не было. И вы здесь не столько для того, чтобы познакомить вас с отцом, сколько для того, чтобы простимулировать его память. Возможно, вместе мы могли бы пролить свет на то, что произошло в тот день, когда вы остались сиротами.
– Вы хотите сказать, – Эрика сощурилась, – что мистер Аллен не бросил своих детей? Вы уверены, что он ничего не помнит?
– Мы провели огромное количество исследований, потому как он был единственным, кто выжил после трагедии в Хафельшире.
Эрика недоверчиво повела головой, а я почувствовала, что начинаю хмуриться.
– Позвольте мне всё рассказать с самого начала, – вздохнул Ноа и начал свой рассказ. – Я лично знал вас ещё совсем малышками. Мы с Алленом были очень близки, почти как братья, и были вместе во всех делах в последние полторы сотни лет. Но вскоре после вашего рождения Аллен вместе с женой и дочерьми переехал в поселение Хафельшир, куда не было ходу тем, кто не проживал в этом месте. Туда не приглашали в гости и не пускали посторонних. Мне до сих пор не известно, что там происходило внутри. Всего вы провели в этом поселении около года, прежде чем случилась трагедия.
Он выдержал паузу. Аллен всё ещё молчал, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел куда-то в сторону.
– В Хафельшире что-то произошло, – продолжил Ноа, постучав скрещенными пальцами по столу. – Впоследствии в нём были обнаружены следы боя, однако трупов не было. Самому Аллену удалось оттуда выбраться, но память его так и не восстановилась, хотя прошло уже пятнадцать лет. Он не помнит, что там произошло. Не помнит ни жену, ни дочерей. Мы не нашли ни единого бывшего жителя Хафельшира – ни живыми, ни мёртвыми. Вы – первые, кого мы отыскали, и то, как вам самим известно, совершенно случайно. Поэтому сейчас, милые леди, к вам главный вопрос: помните ли вы что-нибудь из своего детства?
Я неуверенно посмотрела на Эрику. Или Миру? Как к ней теперь обращаться? Сама она тоже явно задалась этим вопросом, потому что произнесла:
– Во-первых, моё имя – Эрика. Не подумайте, что если у вас есть анализ кровного родства, то я соглашусь признать этого дракона своим отцом и с радостью приму имя, которое вы мне дадите. И нет, я не помню ничего до того момента, как меня нашли мои приёмные родители.
– Но ты помнишь момент встречи с ними? – заинтересованно подался вперёд Аллен. Он не пытался ни на чём настаивать, и это немного успокаивало.
– Нет, я помню… что было темно и холодно. Помню, что старалась не плакать. В голове засела мысль, что плакать нельзя. Я не понимала, где и почему нахожусь. Было слишком темно. А потом появился свет, и лицо… той, которая заменила мне маму. Потом помню, что мы долго тряслись то ли в телеге, то ли в каком-то экипаже, и мама кутала меня в свою шубу. Больше ничего не помню. Мы никогда не разговаривали об этом. Возможно, родители хотели рассказать мне об этом, когда я вырасту, но они погибли.
– Я искренне сожалею, – тихо сказал Аллен. – Возможно, в том, что случилось, моя вина.
Эрика фыркнула и, скрестив руки, отвернулась.
– Линаэль, что насчёт тебя? – спросил Ноа.
Я задумалась.
– Сказать по правде, я не знаю, как и когда стала жить с отцом. Мои первые воспоминания начинаются в возрасте семи лет, когда я впервые пошла в деревенскую школу. Надо мной все смеялись, потому что я была самой маленькой и самой глупой.
– Это нормально для драконов, – заметил Ноа.
Я кивнула:
– Но никто не знал, что я дракон. Когда во мне проснулась сила, мы решили, что у меня какая-то далёкая кровь волшебников, настолько слабая, что всё, что я могу – это вызвать снег.
– Совсем ничего не помнишь? – повёл головой мистер Аллен.
– Ничего.
– М-да, – протянул Ноа. – В таком случае я распоряжусь, чтобы с вами поработали медики. Возможно, при определённом воздействии удастся расшевелить что-нибудь.