Анна Алексеева – Поезд (страница 3)

Припарковавшись недалеко от станции, он, чтобы не привлекать внимания к своей персоне, надел кепку с широким козырьком, закрывающим его лицо, и солнцезащитные очки – сегодня всё это пришлось как нельзя кстати: стоял по-настоящему тёплый солнечный летний день – и пошёл к горе. Обогнув очередь на станцию, он зашёл со стороны служебного входа, где за пятиметровым непроницаемым бетонным забором с колючей проволокой поверху, около укреплённой массивной металлической двери пункта пропуска стояло четверо вооруженных охранников. Они тут же преградили ему путь и, не озадачивая себя выбором выражений, потребовали, чтобы он убирался. Но после того, как он показал им свой идентификатор, они тут же выпрямились в струну, извинились и, взяв под козырёк, поспешно пропустили его, открыв ему дверь, за которой начинался длинный тускло освещенный коридор, больше напоминавший тоннель.

Преодолев его, он оказался в зале, похожим на древний амфитеатр, уходящий своими каменными ступенями далеко вниз, под землю. Он снова подумал, что хорошо, что он взял пиджак: прохлада подземелья не добавляла комфорта, и стал осматриваться, ища глазами в тусклом свете яркое пятно среди скучной серо-коричневой людской массы. Но его нигде не было.

Постепенно людей становилось всё больше. Он прошёл лестницу вверх-вниз два раза, внимательно вглядываясь в взволнованные, в ожидании, лица пассажиров, а, когда объявили посадку, окончательно убедившись, что той незнакомки здесь нет, он с явным облегчением покинул этот подземный грот, особо остро ощутив на воздухе, как, оказывается, эта гигантская лестница давила на него.

Чтобы избавиться от этого неприятного чувства, он решил прогуляться и направился пешком в сторону дома незнакомки. Подойдя к сказочному, как он уже окрестил его для себя, домику, он вдруг поймал себя на мысли, что дом похож на неё: такой же чудной и, пожалуй, очаровательный, будто живой, со своей душой и абсолютно точно богатой историей. Он бы не удивился, если бы этот дом оказался единственным в своём роде в этом городе.

Он остановился около калитки и внезапно понял, что не знает, а что, собственно, он хочет? Что он ей скажет? Как объяснит зачем пришёл? Чуть ли не впервые за свою жизнь он почувствовал себя вдруг неуверенно и даже глупо. Он уже хотел было развернуться и пойти обратно, но в этот момент дверь её дома открылась, и на пороге появилась она с ноутом в руке и неизменной алой сумкой через плечо, с перекинутым через неё чем-то, похожим на белый платок или шаль. Сегодня её наряд состоял из белых брюк, чёрного открытого топа на широких бретелях, плотно облегающего её стройную, женственную фигуру и балетки на ногах. Она заперла дверь и направилась к калитке, как вдруг, увидев его, стоявшего по ту сторону заборчика, замерла на месте. Её чуть приоткрытый рот и застывший на нём взгляд, выдавали её совершенную растерянность. Они молча уставились друг на друга.

– Здравствуйте, – первым прервал молчание он.

– Здравствуйте, – в замешательстве ответила она, – я не узнала Вас сразу в этих очках и кепке.

Слегка усмехнувшись, он снял их.

– Я шёл мимо, подумал, вдруг случайно встречу Вас, – не очень уверенно соврал он.

Она слегка улыбнулась ему в ответ и пристально посмотрела на него.

– Вам повезло. Вы меня встретили. Случайно и прямо около моей калитки, – она подошла ближе и потянула за металлическую ручку на калитке, – но я сейчас ухожу, – открыла она калитку. Он отступил на шаг назад, давая ей выйти.

– Вы торопитесь? Сегодняшний Поезд уже ушёл.

– Мой поезд ушёл неделю назад, – с грустью в голосе сказала она и, вдруг, неожиданно задорно вскинув голову, добавила, – хотя, ведь говорят, что всё, что не делается – всё к лучшему, так ведь? – её взгляд смотрел куда-то мимо него. – Значит так, – сама себе подтвердила она и поправила на плече сумку.

Её ответ озадачил его, но он не стал задавать уточняющие вопросы. Вместо этого он просто сказал:

– Если я Вам не помешаю, то я провожу Вас.

Её взгляд встретился с его, и она улыбнулась ему уголком губ.

– Вы же не знаете куда я иду. А вдруг Вам совсем не по пути? Вы же шли мимо… – она чуть склонила набок голову, и он, увидев озорное любопытство в её глазах, понял, что она раскусила его. На мгновенье он замешкался с ответной репликой, но она спасла его из этой неловкой для него ситуации.

– Я хотела пойти в парк. Я люблю там писать, – сказала она.

– Отлично, – тут же подхватил он, – мне как раз по пути.

Она пожала плечами, мол, ну, ладно, раз так.

– Давайте я Вам помогу, – предложил он.

В непонимании она удивлённо взметнула бровь.

– Я могу понести Ваш ноут, – пояснил он.

Она рассмеялась, а ему показалось, что он услышал скрытую неловкость в её смехе, словно защитная реакция.

– Да нет, что Вы! Он совсем не тяжёлый. Я сама.

Она закрыла калитку, и они направились в сторону, противоположную от горы, в большой парк, располагавшийся в юго-западной части города.

– Мы же с Вами ещё не знакомы, – сказала она, протянув ему руку, – меня зовут Эмили.

– Ричард, – ответил он рукопожатием и удивился, насколько не по-женски крепким оно оказалось с её стороны, – очень приятно.

– И мне.

Внезапно она остановилась. Она чувствовала себя очень неловко, потому что ей, как и в прошлый раз показалось, что она уже где-то видела его раньше, откуда-то знает его, ей был знаком его взгляд, лицо, фигура, гордая осанка. Она смущённо посмотрела на него.

– Вы простите меня, Ричард, мне очень неудобно, но я никак не могу отделаться от ощущения, что я Вас где-то видела, никак не могу вспомнить где. Мне ещё в тот раз показалось, но тот день вообще был… какой-то странный… – замялась она, взгляд её скользнул в сторону, став тревожным, с налётом грусти.

А он неожиданно очень обрадовался тому, что она не узнала его и решил, что пусть так и останется. Впервые женщина, с которой он общался, не знала, кто он такой! Это было почти невероятно, даже невозможно! Но он уже понемногу начинал привыкать к тому, что, по-видимому, всё, связанное с этой странной и, как он почему-то решил для себя, загадочной женщиной, будет не так, как со всеми.

Он снова надел очки и кепку.

– Не думаю. Я не актер, не селебрити, не шоумен, – сказал он.

Она неуверенно пожала плечами, и они двинулись дальше.

– Возможно показалось. А кто Вы? Чем занимаетесь? – в её голосе звучал искренний интерес.

Он решил ответить ей своей стандартной фразой, в которую при желании можно было бы вместить всё, что угодно в меру фантазии его собеседника:

– В основном строю, но иногда приходиться и ломать.

– Ясно, – кивнула она и тут же, чуть нахмурившись, добавила, – хотя, конечно, ничего не ясно, но это не важно.

Про себя она подумала: «Какая разница, кто он? На маньяка вроде бы не похож, – она ещё раз окинула его внимательным взглядом: аккуратный, подтянутый, ухоженный, не суетится, держится уверенно, взгляд не отводит. Точно не похож, – решила она, – а остальное не имеет значения».

– Расскажите потом, если захотите, – сказала она вслух.

Её ответ удивил его. Она не стала ничего расспрашивать, гадать и придумывать, заигрывать с ним, она просто оставила за ним право решать, что и когда он хочет рассказать. «Пора заводить таблицу, где отмечать галочками всё, что происходит впервые в моей жизни. Я думаю, с ней такого наберётся немало. Это становится интересно!» – подумал он, чувствуя себя так, словно вступал в какую-то игру.

Она подняла глаза к небу.

– Надеюсь, что сегодня не будет дождя и снега, а то я без зонтика. А Вы взяли свой волшебный зонт? – посмотрела она на него.

Он улыбнулся её вопросу и покачал головой.

– Нет. А почему волшебный? – не мог не полюбопытствовать он.

Она пожала плечами.

– Ну, он такой огромный, под ним точно не страшен никакой дождь и даже снег. Он защищает. И согревает. Под ним тепло.

Он усмехнулся: «Похоже, она – романтическая натура с богатой фантазией», – подумал он про себя и тут же спросил:

– А Вы – писательница?

Она вздохнула. Как бы ей хотелось ответить «Да», но это было бы неправдой, а она не хотела говорить неправду.

– Да нет, так, пробую, пишу, пока не знаю, что из этого получится. Очень хочу и надеюсь, что настанет тот самый день, когда я смогу на этот вопрос смело ответить «Да». А вообще, я люблю помогать людям менять свою жизнь. В лучшую сторону, конечно, – улыбнулась она.

– Звучит почти как магия!

– Почти. Только магию люди делают сами, своими руками и усилиями. Именно этому я учу свою дочь.

Он остановился и глупо уставился на неё, как будто она сказала что-то настолько невероятное, чего вообще не может быть.

– У Вас есть дочь? – спросил он с таким удивлением, что даже сам ему изумился.

Искреннее недоумение, написанное на его лице, рассмешило её.

– А почему это Вас так удивляет? Мне кажется для женщины вполне естественно иметь детей, разве нет?

Впервые в жизни (галочка) он почувствовал, что сказал не то, не там и не тогда. Он смутился и даже растерялся в первые мгновенья. Но, самым удивительным было то, что это почему-то не возымело на него должного эффекта, и он вдруг выдал, не в силах сдержаться:

– И муж есть? – и тут же вновь поразился самому себе: да что с ним такое?! Что он несёт?! Где его манеры, в конце концов?

Она внимательно посмотрела на него, опять чуть склонив на бок голову.