Анна Акимова – Змеиная верность (страница 36)
Лиза надписала конверт, засунула в него рукопись, старательно заклеила и положила рядом со своей сумкой, чтобы не забыть по пути домой зайти на почту и отправить статью в редакцию.
До шести осталось меньше часа. Слава богу, день кончался, и ничего не происходило…
– Лиза! – Николашин подошел так бесшумно, что Лиза резко вздрогнула. – Ой, прости, напугал. Я хотел с тобой поговорить.
– Только поговорить? – Лиза постаралась, чтобы в ее словах звучал максимум сарказма. Ей было досадно, что она так явно испугалась. – Я думала, что ты сразу шею начнешь мне сворачивать.
– Брось! Я тебе наговорил ерунды, прости… Ты мне под горячую руку попалась, понимаешь? Психанул, не знал, что несу.
Николашин выглядел еще хуже, чем утром, и Лизе вдруг стало его ужасно жалко.
– Валера, – тихо спросила она, – у тебя что-то случилось? Что-то плохое?
– Разве у меня может случиться хорошее? – Валера отвел глаза и, полуотвернувшись, стал смотреть куда-то вбок. Он вдруг удивительно напомнил Лизе грустного ослика Иа, обозревающего свою пятую точку, с которой куда-то подевался хвост. – Лиза, я вляпался…
Вляпался Валера, как выяснилось, в любовные отношения с Ленкой Кашеваровой. И хотя той давно уже не было в живых, не мог выбраться из этой трясины до сих пор.
Поначалу все казалось лишь пикантным приключением, временным бегством от семейной кабалы и рутины, но вскоре тонкая натура Валеры Николашина пресытилась. Грубая и ненасытная Ленкина сексуальность ему претила. Ленка, однако, не хотела отпускать «раба любви», она питала слабость к красивым мужчинам. А когда Валера все-таки решил порвать отношения, принялась его шантажировать.
Она потребовала гигантских, по Валериным возможностям, отступных, в противном случае грозилась рассказать все Валериной жене Свете, подкрепив свой рассказ вескими доказательствами.
Лиза хотела было спросить, какие в таких делах могут быть доказательства, но вовремя прикусила язык. Мало ли какие анатомические или физиологические особенности могла выявить Ленка в процессе интимного общения с Валерой Николашиным. Уж в этих-то делах Ленка наверняка могла дать фору любой Монике Левински. А реакцию Светы представить было нетрудно…
Чтобы купить себе свободу, Валера начал выплачивать Ленке отступные. Все премиальные, все случайные заработки уходили как в прорву, а Ленка требовала еще и еще. Наконец Ленка хапнула у него всю апрельскую зарплату, и эту финансовую дыру Валера не мог залатать до сих пор. Светке он соврал, что зарплату задержали на неопределенный срок, и так и тянул с тех пор эту бодягу.
Пытаясь хоть как-то подсобрать денег, он перестал обедать и стал сдавать кровь. Когда его уже стали прогонять со станции переливания крови, он пошел в донорский пункт при предприятии, где изготавливали вакцины и сыворотки, и там ему, прежде чем взять кровь, сделали коревую прививку, чтобы нарабатывал антитела против кори.
От недоедания и частых кровопусканий у него кружилась голова, таяли силы. Прививку он переносил тяжело, мучился ознобом, скачками температуры. Платили за кровь гроши, деньги собирались медленно. И конца-краю этому не было видно…
Один раз, еще когда Ленка была жива и они находились на самой острой стадии «порывания отношений», между ними вспыхнул громкий скандал. Валера даже крикнул тогда, глядя в бесстыжие Ленкины глаза: «Я тебя убью, ненасытная тварь!» А под конец ссоры еще сказал: «Чтоб ты сдохла!» Гибель Ленки была как… исполнение проклятья. Мистическая натура Валеры была потрясена. Да, в первый момент он испытал невольную радость и чувство освобождения, но потом его стали мучить раскаяние и страх. Во-первых, желать кому-то смерти – грех, за который можно поплатиться, а во-вторых, тот скандал происходил в лаборатории, и Валера боялся, что его неосторожные слова кто-то мог услышать и довести до сведения полиции. Он ждал, что полиция вот-вот отпустит Бахрама Магомедова и вцепится в него. Нервы были на пределе.
– А сегодня ты подходишь и спрашиваешь, почему обрадовался. А я все время об этом думаю. Вот я и решил, что ты тот скандал слышала или узнала от кого-то, или догадалась… А еще Светка все время к вам с Людмилой таскается, вдруг заговорит про зарплату, а вы ей и скажите, что деньги вовремя дали. Психанул я и сорвался на тебя. Ты прости…
Лизе стало смешно. Права Света – пугливый кобель… Теперь вот еще и напичканный антителами…
– Знаешь, Валера, – сказала она, – ты уникум! Тебя надо изучать как аномалию. С тобой рядом стоять страшно, вдруг на тебя метеорит упадет, вопреки теории вероятности. Одно радует – корь тебе больше не грозит.
– Смеешься… – грустно сказал Валера и опять скособочился, как ослик Иа.
– Нет, вот сейчас рыдать буду! – возмутилась Лиза. – Сам виноват! Вот что, денег я тебе сегодня одолжу. Мы с Людмилой на ноутбуки копим, но мы еще долго будем копить, ты сто раз успеешь отдать. Помаленьку.
– Ну да, – не поверил Валера. – Ты серьезно?
Он встрепенулся, глаза его заблестели, а на щеках даже пробился румянец.
– А давай, с работы вместе пойдем, – предложил он, преданно глядя на Лизу. – Сразу к тебе зайдем за деньгами.
– Пойдем, – согласилась Лиза. – Только я еще на почту зайду, мне статью отправить надо.
Счастливый Валера Николашин готов был идти за Лизой хоть на край света.
В комнату заглянул Павел Анатольевич Петраков, без халата, с портфелем в руке.
– Люди, я пошел. До понедельника… Лиза, хотел с вами поговорить, но уже не успеваю. В понедельник…
Лиза невольно бросила взгляд на часы. Без двадцати шесть…
Петраков перехватил ее взгляд и чуть усмехнулся.
– Начальству можно, – сказал он. – А вы извольте доработать до конца. Пока!
И он вышел, плотно притворив за собой дверь, словно пресекая этим преступное намерение Лизы и Николашина пораньше удрать с работы.
Торопливо стягивая халат, вошел Ивануткин.
– Начальство отбыло, – сообщил он. – Я тоже, пожалуй, пойду. Хорошо бы до дождя домой добраться.
Он двинулся было к выходу, но задержал взгляд на Лизе.
– Хотел с вами поговорить, Лиза, но теперь уж до понедельника…
Надо же! Все сегодня хотят поговорить с ней!
– Кстати, как там Людочка Пчелкина? Что-то скучно без нее.
– Жива. – Лиза постаралась, чтобы в голосе не слишком явно звучало злорадство. – К понедельнику, надеюсь, будет здорова.
Ивануткин, видно, все же что-то почувствовал, глянул на Лизу удивленно, но докапываться не стал, помахал рукой и вышел. Сейчас он Лизе был не страшен, домой она пойдет не одна, с Валерой. Валера, может, и не защитник, но свидетель, при нем Лизу убивать не станут.
Дверь с грохотом распахнулась, с размаху ударилась об косяк.
– Чики-чики-ча! Чики-чики-ча! – приплясывая и распевая во весь голос, влетел Федька Макин, с размаху швырнул на свой стол скомканный белый халат.
– Пир духа! – завопил он. – Все начальники смылись! Эх, жаль я уйти не могу, вахтерю сегодня. Эх, невезучий я! Валер, давай на посошок в шахматы партейку!..
– Нет, мы с Лизой уходим. – Валера весь лучился и смотрел на Лизу с обожанием.
Федьке это очень не понравилось.
– А чего это ты с Лизой? – вдруг возмутился он. – Чего это ты с Лизой?! А ты чего с ним? – Он повернулся к Лизе и, насупясь, стал сверлить ее маленькими из-за сильных очков глазами. – У него своя жена есть. И двое детей, между прочим!..
Лиза начала закипать.
Ну, Макин! Сейчас получишь!
Она сладко улыбнулась, вцепилась Валере в локоть, слегка прижалась к нему и подняла вверх влюбленные глаза.
– Валерик… – замурлыкала она таким мармеладным голосом, что самой стало противно. – Валерик…
Но продолжить спектакль не удалось.
Зазвонил телефон.
Федька, который ближе всех стоял к телефону, взял трубку.
– Да?.. – И, по-прежнему глядя зверем, протянул трубку Лизе. – Тебя…
– Лиза, Лиза! – закричал в трубке далекий голос. – Это Тоня… Тоня Обухович!..
– Тоня? – удивилась Лиза. – Что случилось?
Слышно было плохо. В трубке что-то шуршало и трещало.
– Лиза, меня папа просил дозвониться, он сам не смог. У него батарейка села, свою зарядку он в городе оставил, а наши ему не подходят. Он к вам едет, в институт… просил тебя его дождаться! Он поговорить с тобой хочет.
– А что случилось, Тонечка? – переспросила Лиза. Надо же! Все сегодня хотят с ней поговорить.
– Не знаю, но что-то важное… Я плохо поняла, он торопился очень. Про змею какую-то, что ли… Он отсюда, из Ягодного едет, будет где-то через час. Ты его дождешься?
– Ну… – замялась Лиза. – Дождусь… Дождусь! – уже решительно прокричала она. Отказать в просьбе Андрею Степановичу было невозможно, хотя очень хотелось домой. С другой стороны, было жутко любопытно, что он хочет сказать про змею. Может, он как-то узнал или догадался, кто ее украл, и тогда сразу появится имя убийцы…
– Лиза, еще скажи Людмиле, что Мурепа скоро окотится. Вы решили насчет котенка?
– Скажу! Спасибо, Тоня.
Лиза положила трубку и виновато глянула на Николашина.
– Валер, ты извини, мне придется остаться. Андрей Степанович должен приехать, просил его дождаться. Иди один. Зайди к Людмиле, скажи, что я просила – она тебе даст.