Анна Акимова – Укол гордости (страница 37)
Вот так, на фоне большого балконного окна, в которое заглядывал вечереющий город, под мирное похрапывание деда Ильи Варя Иваницкая впервые поцеловалась с мужчиной. Да, впервые, потому что все, что было раньше, было не в счет. Сейчас все было по-другому, по-новому, и сама она была другая, новая, незнакомая сама с собой.
– Ты, между прочим, так ничего и не сказал, – упрекнула она Стаса, когда они оторвались друг от друга.
– Зато я сделал! – гордо ответил он. И, помолчав, сказал: – Варя, когда твоя бабушка пела, у тебя было такое… небесное лицо… Будь я проклят, если когда-нибудь тебя обижу!
– Не обидь! – суровым голосом деда Ильи сказала Варя. – Они дружно засмеялись, и Стас снова потянулся к Варе.
В коридоре громко затопала Гайка, они отпрянули друг от друга и опять засмеялись. Не сговариваясь, схватили со стола блюдо с закусками, бутылку с остатками вина и двинулись на кухню. Откуда-то из-под стола вылез Персик с подарочной костью в зубах и поскакал за ними.
В кухне горел свет и вкусно пахло кофе, Гайка гремела чашками и делала вид, что не замечает их горящих лиц.
– Давайте уже садиться, – скомандовала она. – А то Слава никогда не начнет рассказывать. Я уже просто лопаюсь от нетерпения!
Персик устроился посреди кухни, чтобы быть в центре событий. А поскольку Гайка, бегающая от стола к плите, на него то и дело натыкалась, он оказался еще и в центре внимания, чему был очень доволен.
Пока двигали стулья, рассаживались, устраивались, Варя старалась справиться с сумбуром у себя в голове и настроиться на разговор.
Гайка с треском разодрала целлофан, в который была упакована конфетная коробка, и скомандовала:
– Кофе пьем с конфетками! В холодильнике есть тортик, но его оставим к чаю. Слава! Ну начинай уже!
– Эх, а я бы тортика съел! – поддразнил ее Стас.
– Слава!!! – Гайка скорчила такую зверскую гримасу, что Тимаков сделал испуганное лицо и поднял вверх руки.
– Сдаюсь! – Он потер лоб ладонью и вздохнул. – С чего начать-то?
– С начала!!!
Варя сперва слушала рассеянно, занятая своими мыслями, но постепенно рассказ Стаса захватил ее, и перед ней стала разворачиваться история жестокости и злодейства, в которую она волею судьбы была втянута.
…Все началось пятнадцать лет назад, когда молодой, подающий надежды Вадим Геннадьевич Зольников поступил в аспирантуру к профессору Константину Андреевичу Сверкунову.
Профессор был яркой, увлекающейся личностью. Помимо официальной научной работы он занимался тем, что сам называл научными забавами.
Профессор увлекался генной инженерией, и все было бы хорошо, займись он выведением роз с запахом чеснока или картошки со вкусом банана, но, к своему несчастью и к несчастью многих других людей, своей научной игрушкой профессор почему-то выбрал болезнетворную бактерию – столбнячную палочку. Он изменял ее методами генной инженерии, придавал ей новые свойства и неожиданно для себя вывел новую бактерию, которая была во много раз опаснее своей прародительницы.
Зольников был в курсе увлечений Сверкунова. Профессор симпатизировал молодому аспиранту, делился с ним своими замыслами и идеями, доверял ему. Именно Зольникову он поручил уничтожить новый штамм столбнячной палочки и все протоколы опытов по его выведению, когда убедился, насколько он опасен. У самого чудака-профессора рука не поднималась уничтожить свое детище.
Сейчас уже не узнать, каков был замысел Зольникова, но он сохранил культуру бактерии, заморозив ее в жидком азоте, а протоколы унес к себе домой. Сейчас он утверждает, что ничего плохого не желал, просто жаль было уничтожать результаты блестящего эксперимента.
– Лично я ему не верю, – сказал Стас. – Я считаю, что амбициозный Зольников завидовал своему научному руководителю и намеревался использовать со временем результаты его трудов.
Так или иначе, но опасная бактерия была спрятана где-то в тайном месте и «дремала» в жидком азоте, дожидаясь своего часа. А Зольников и чудаковатый Сверкунов стали жить и работать дальше.
Через некоторое время произошло еще одно знаковое событие. Хотя на первый взгляд оно казалось совершенно незначительным. Всего-навсего традиционная встреча бывших одноклассников, закончившаяся таким же традиционным банкетом, где Зольников случайно оказался за одним столом с Толей Жгутовым.
Зольников и Жгутов учились вместе с первого класса, но никогда не сближались друг с другом. Хулиганистому двоечнику Толику Жгуту хилый «ботаник» Вадик Зюзя был неинтересен даже в качестве груши для битья.
И вот ироничная судьба столкнула Толика и Вадика, усадила за один стол, заставила крепко выпить и впервые в жизни разговориться. И этот разговор имел роковые последствия.
И Толик, и Вадик были недовольны жизнью. Вадик мучился комплексом неполноценности, прозябая в тени своего талантливого руководителя и не видя для себя никаких перспектив. У Толика были проблемы посерьезнее. Он крутился в криминальном бизнесе и ухитрился перейти дорогу одному очень серьезному авторитету. Авторитет был крут и скор на расправу, и Толик чувствовал, что дни его сочтены. Душа его трепетала и маялась, мозг искал выход и не находил его.
Только расстроенными нервами Толика, его желанием хоть ненадолго уйти от жуткой действительности можно объяснить его странное появление на встрече бывших одноклассников, которых он раньше в грош не ставил, и пьяные сопли на плече презираемого прежде Вадика Зольникова.
У Вадима тоже развязался язык, он рассказывал о себе, о ненавистном Сверкунове, о припрятанной бактерии, и в какой-то момент Толик положил руку ему на плечо и, глядя в глаза, спросил:
– А на людях пробовали?
И Вадим не удивился и не возмутился, только молча покачал головой. И услышал жестко произнесенные слова:
– Попробуешь.
…Авторитет умер через несколько дней. Скончался скоропостижно. У него была застарелая язва желудка, и «палочку Сверкунова» ему добавили в минеральную воду, которую он пил по рекомендации врачей. Сделала это женщина из обслуги авторитета. У женщины был маленький ребенок, которого взяли в заложники, и обезумевшая мать согласилась на все.
Никто ничего не заподозрил. Поскольку возбудитель болезни был новым, никому не известным, стандартные тесты ничего не выявили. На траурной церемонии приближенные авторитета со сцепленными под животами руками скорбно толпились у гроба, стараясь не смотреть в жутко улыбающееся лицо, качали бритыми головами и говорили, что «вот живешь-живешь, себя не бережешь, а сердце-то махонькое, слабое…»
Еще через несколько дней скончался профессор Сверкунов. С ним было проще. Профессор страдал диабетом, колол себе инсулин, запасы которого держал на работе в холодильнике. Ему просто подменили одну из ампул, и профессор своей рукой ввел себе свое «детище», уничтожить которое у него не поднялась рука.
Зольников успешно защитил сначала кандидатскую, потом докторскую диссертации. На защите он не забыл со скорбным видом помянуть добрым словом «своего дорогого учителя».
Жгутов снова занялся бизнесом, но уже с другим размахом. Теперь у него в руках было то, что помогало обходить любые препятствия.
Казалось бы, каждый из них шел своей дорогой, но на деле они шли вместе, крепко повязанные не только отнятыми жизнями, но и общей целью. А целью каждого были деньги и власть.
Деньги Жгутов видел повсюду. Их было много, на каждом шагу, и они, всего-то навсего, принадлежали другим людям. Нужно было, всего-то навсего, устранить этих людей и забрать их деньги. И теперь у него появилась возможность легко и почти незаметно убирать тех, кто стоял на пути к богатству.
Поначалу были одинокие старики, владеющие квартирами, коллекционеры-антиквары, владеющие дорогими раритетами, потом – удачливые предприниматели, у которых отжимали выгодный бизнес.
Масштабы преступлений росли, состав преступного сообщества расширялся, теперь была возможность купить нужных людей – нотариусов, адвокатов, медицинских экспертов, в чьи руки попадали криминальные трупы, чиновников, от которых зависело решение важных вопросов. Тех, кто мешал, стоял на пути, устраняли тоже.
Поначалу возникали сложности, приходилось каждый раз решать задачу: как подобраться к очередной жертве. Но все упростилось, когда появилась Оса – так звали женщину-киллера, которую потом вычислила Варя. Теперь все эти задачи решала она, Оса.
– Вот что пыталась сказать Ида! – вырвалось у Вари. – Берегись Осу! Она хотела меня предупредить!
– Откуда она взялась, эта ведьма? – воскликнула Гайка. – У меня до сих пор мурашки по коже, как ее вспомню!
Стас задумчиво потер переносицу.
– Откуда взялась – сложный вопрос. Следствие пыталось это выяснить, но… Ее никто не знал в лицо, никто не слышал о ней ничего, ни настоящего имени, ни возраста, ни места жительства. С ней связывались через интернет, препарат передавали через «почтовые ящики» – тайники, местонахождение которых она каждый раз указывала сама, деньги переводили на счета, которые тоже указывала она. Был человек, который рекомендовал ее Жгутову, но когда его попытались разыскать, оказалось, что он давно уже труп. Скорее всего, она сама его и убила – зачищала концы. Сейчас отрабатываются связи этого человека, потому что очень важно все-таки узнать, откуда взялась эта женщина.