Анна Акимова – Укол гордости (страница 36)
– Что это у тебя там скребется? – спросил Тимаков.
– Это Персик, он у меня на руках сидит.
– Я бы тоже его на руках носил. Передай ему мой респект.
– Тебе респект! – сказала Варя Персику. Персик забил хвостом и сдержанно гавкнул.
– Тебе тоже респект, – смеясь, сказала в трубку Варя. – Словом, господин Тимус, мы вас ждем!
– Не называй меня так, – преувеличенно печально сказал Тимаков. – Я не достоин высокого звания Вилочковой Железы… Варя, скажи честно, а лично ты меня ждешь?
– Лично я тебя жду, – честно сказала Варя. Положила трубку и, улыбаясь, пошла на кухню.
В воскресенье с утра в доме запахло праздничной едой. Гайка развила бурную деятельность сразу после завтрака. Готовила она сама, Варя использовалась на подсобных работах – помыть, почистить, нарезать, потереть… Персик путался под ногами до тех пор, пока не набил живот кусочками мяса, колбасы и сыра, после чего ушел спать в кресло.
…Около трех часов дня принаряженные Варя и Гайка стояли над накрытым столом и любовались делом рук своих. Стол был красив: колбаса и сыр ровненько нарезаны, помидорный салат посыпан зеленым лучком, жирная селедка, мастерски разделанная Гайкой – ни одной косточки – посыпана колечками репчатого лука и заправлена маслом и уксусом, отварная картошечка аппетитно серебрилась крахмалистыми изломами. Селедка с картошкой были приготовлены специально для деда Ильи, Варя знала, что он не признает праздничных застолий без этих любимых блюд.
Кроме того, в духовке томилось и умопомрачительно пахло главное блюдо – что-то мясное, по армянскому рецепту Гайкиной бабушки.
Дед Илья явился первым. Придирчиво оглядел стол и первым делом выругал Варю за то, что купила помидоры «с продрисью». Варя виновато молчала: помидоры действительно покупала она, и они действительно оказались неважными, но она-то думала, что в салате никто этого не заметит…
Дальше внимание деда привлекла бутылка вина. Он взял ее, внимательно разглядел этикетку и разочарованно крякнул: это было сухое вино, презираемая дедом «кислятина». Варя поспешно извлекла из холодильника графинчик с водкой, и дед успокоился и подобрел. Его усадили на почетное место, в самое удобное кресло и хотели было включить ему телевизор, но тут позвонили в дверь – Стас Тимаков явился точно к назначенному времени.
Персик залаял и кинулся к двери, но Стаса встретил благосклонно, видно, помнил его и причислял к своим. Так же благосклонно принял от него подарок – кость-погрызушку, сделанную из жил, и унес ее с собой на диван.
Варе и Гайке Тимаков вручил цветы и большую коробку конфет. Он тоже был нарядный, в хорошем темно-сером костюме и красивом галстуке, но, впрочем, выглядел немного смущенным и растерянным.
Его провели в комнату и представили деду Илье. Было заметно, что слова «частный детектив» деда озадачили, но он деликатно промолчал.
Когда уже рассаживались за столом, Гайка вдруг спохватилась:
– Ой, а хлеб-то! – И потащила Варю на кухню.
Там она хитро подмигнула Варе.
– Пусть мужики пообщаются вдвоем!
Гайка резала хлеб, Варя красиво раскладывала его на тарелке, и обе прислушивались к голосам в комнате. Глуховатый дед Илья не снижал голоса, его было слышно хорошо, голос Стаса звучал глухо и невнятно.
– Ето какой же частный детектив? Как в телевизире показывают?
– … … …
– Зарабатываешь-то хорошо?
– … … …
– А к кому интерес-то имеешь, к Варьке али к Гаяшке?
– … … …
– Я к чему толкую-то, девки хорошие, порядошные. А я им вроде дед приемный. Смотри, не обидь!
– … … …
– Ну давай, без закуси, за знакомство!
Послышалось звяканье стекла.
Варя хихикнула.
– Ну все, Гайка, держись, тебя тоже зачислили в приемные внучки! Теперь будут воспитывать и учить жизни.
– Пусть! – Гайка махнула рукой. – Мой дедуня такой же!
Глаза у нее заблестели слезами.
– Скучаешь по своим? – сочувственно спросила Варя.
– Ох, Варечка, ты не представляешь как!
– Тебе нужно в зимние каникулы непременно слетать домой. Вот прямо с этого месяца начнем откладывать деньги!
– Полетишь со мной?
– Я бы с радостью. А Персик?
– Деду подкинем!
– Ладно, посмотрим, надо дожить сначала…
Варя схватила тарелку с хлебом.
– Пошли, а то дед там споит Стаса.
Гайка засмеялась:
– Это дед проводит алкогольный тест.
– Какой тест?
– Алкогольный. Он меня позавчера учил: мужика надо проверять в состоянии подпития. Подпоить и смотреть: если добреет-веселеет – наш человек, берем! Если злобится-буянит – на фиг он нам сдался!
Варя хмыкнула:
– Я смотрю, вы спелись с дедом! Ладно, поглядим, что у вас получится…
…Персик спал на диване кверху брюхом, рядом лежала подарочная кость. Когда за столом кто-то начинал громко говорить, Персик недовольно приоткрывал один глаз.
Застолье получилось удачным. Все проголодались и ели с аппетитом. Даже Варины помидоры «с продрисью» пошли в ход, а уж Гайкины кулинарные шедевры вызвали общее восхищение.
Гайка купалась в лучах кулинарной славы, улыбалась и заливалась румянцем. Дед Илья даже проникновенно спел ей: «Отчего ж ты мне не встренулась… в те года мои далекие…» Дед вообще чувствовал себя как рыба в воде – экономно попивал водочку, налегал на вкусную еду и дотошно расспрашивал Стаса о деталях сыщицкой профессии. Подпоить Стаса ему не удалось, тот выпил две стопки и твердо дал понять, что это его норма, и напиваться он не собирается. Двух стопок ему, впрочем, хватило, чтобы «подобреть-повеселеть», он заметно расслабился и уже не выглядел скованным.
Варя тоже раскраснелась от вина и еще от того, что, взглядывая время от времени на Стаса, каждый раз натыкалась на его взгляд…
Дед Илья по традиции стал рассказывать о «Егоровне, Варькиной бабке», какая она была красивая и умная женщина, спецназ по пирогам, как замечательно пела. Варя достала бабушкину фотографию, тоже включилась в воспоминания, рассказала даже о своем «сценическом прошлом», чем очень всех повеселила.
Всем захотелось услышать, как пела бабушка, и Варя отыскала диск со своим любимым романсом «То было раннею весной…».
Зазвучал чудесный бабушкин голос, и Варя, как всегда, «улетела». «О жизнь, – пела бабушка, – о солнца свет, о юность, о надежды!» Сегодня ее голос звучал для Вари по-особенному. Варе казалось, что бабушка незримо присутствует за их столом, что ей нравятся Гайка и Стас, и она рада, что Варя окружена друзьями.
Когда музыка смолкла, дед Илья поднял вверх палец и сказал:
– О как петь надо! А не жопами трясть в телевизире! Давайте, не чокаясь, за Егоровну, царствие ей небесное!
После горячего дед устал. Стал задремывать в кресле, и наконец перебрался на диван, согнав оттуда Персика. Персик был недоволен, но все-таки ушел, забрав с собой подарочную кость. Видимо, совместное проживание с дедом Ильей приучило его к дисциплине. Дед прилег на диване и тихонько засопел. Варя с Гайкой и Стас стали разговаривать тише, чтобы не мешать деду.
– Слушайте, пошли на кухню, – предложила Гайка. – Я кофе сварю, и мы поболтаем. Слава, ты обещал все рассказать! А потом деда разбудим и чаю попьем. Давайте, соберите закусь, вино и пошли! – И она быстренько убежала на кухню.
Варя встала и начала собирать на одну тарелку остатки сыра и колбасы. Стас Тимаков тоже поднялся, отошел к окну и встал к нему спиной, глядя на Варю. Варя чувствовала его взгляд, и ее движения стали неуверенными, она неловко наклонила тарелку, и кусочки колбасы и сыра посыпались на стол.
– Варя! – Стас шагнул к ней, взял из ее рук тарелку, поставил на стол и за руку потянул ее к окну. Варя не сопротивлялась. Они очутились лицом к лицу у окна, за которым уже сгущались сумерки, в окнах дома напротив зажигались первые огни.
– Варя! – снова начал Стас. – Я или сейчас все скажу или… или буду последним дураком!
Варя подняла глаза, они встретились взглядами, и слова оказались не нужны…
– Варя! – Стас ладонями обхватил ее лицо, наклонился, коснулся губами ее губ, и Варя почувствовала, как лопается и сползает с нее лягушачья шкурка, и падает, ненужная, к ногам. Она даже переступила ногами, перешагивая через эту невидимую шкурку, и почувствовала себя легко и свободно.