Мчат по земле.
Все ближе, ближе грохот тяжкий,
Все злей и злей...
Ах, как колышутся ромашки
У костылей!
Снуют шмели проворным роем,
И день так свеж...
Обнявшись, молча смотрят трое
На свой рубеж.
Им слава и почет вовеки!..
В лучах зари
Стоят на поле не калеки —
Богатыри.
ПЕТР ОЙФА
РЕКВИЕМ
(1944 г. Сентябрь. Эстония)
Нет в мире ни добра, ни бога.
Есть пепел в лагере Клоога.
Костер с трубою вытяжной.
Есть пепел глаз и материнства.
Есть пепел братства и единства —
Сто сантиметров толщиной.
Нет в мире отчего порога.
Есть пепел в лагере Клоога.
Фашист с отвислою губой.
Есть пепел мужества и детства.
Есть пепел мысли и надежды.
Соотчич мой, он был тобой.
Нет в мире солнца и дороги.
Есть пепел в лагере Клоога.
Летучий, нежный, теплый прах.
Кругами дантовского ада
Тот пепел ввысь взлетал и падал.
Светился сам собой впотьмах.
Литовца, русского, еврея ли —
Ветрá тот пепел вдаль развеяли.
...И ныне сквозь года, года,
Он — в хлебном зернышке граненом,
В подснежнике, в ручье студеном.
Людская память, будь всегда!
И всею гневной верой века
Звучит нам пепел человека
Из тех глубин, от тех высот:
— Есть в мире Армия России,
Полями битвы, как мессия,
Она идет!
* * *
С балкона на небо взглянуть
В час предвечерний не хотите ли?
Там млечный след, как Млечный Путь,
За реактивным истребителем.
За юношей, за офицером,
За мальчиком послевоенным,
Что, подымаясь к звездным сферам,
Остался тем обыкновенным,
Соседским, с нашего двора,
Серьезным школьником вчерашним,
Которому еще вчера
Все, кроме книг, — пустые шашни.
Теперь в неверной синеве
(Пусть обжита, соизмерима!)
Он за секунду или две
Пройдет, как звук неуловимый.
Закатным солнечным лучом
Вдруг высветлен в своем зените. 
