Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 76)

Погруженный в мерзлоту. Мороз такой, Что, если б были птицы, Они бы замерзали на лету. И от домов промерзших, от заводов На кладбища — Всё новые следы: Ведь людям Без огня и без воды Еще трудней, Чем сквозь огонь и воду... Но город жив... Он выйдет из бомбежек, Из голода, из горя, из зимы И выстоит... Иначе быть не может: Ведь это говорю не я, А мы!..

БОМБЕЖКА

Сверху видно, Как сброшенный им же фугас Превращает дома ленинградские В груды... Только жаль, Что пилоту не видно оттуда Наших лиц, Наших сомкнутых губ, Наших глаз... Он бы столько увидел в них, Столько прочел, Что в смятеньи б задумался: Кто ж обречен?

НА ПОСТУ НАБЛЮДЕНИЯ

Свист. Удар. И черный всплеск над крышей... «Юнкерс» с воем вышел из пике... — Валя, что случилось? Я не                                          слышу, — Трубка задыхается в руке,— Валя! Ты живая?.. — Да... Пишите... Дом двенадцать. Флигель со двора... Будет что известно, сообщите... У меня там Мама и сестра...

ПАМЯТЬ

Неверно, Что сейчас от той зимы Остались лишь могильные холмы. Она жива, Пока живые мы... И тридцать лет и сорок лет пройдет, А нам от той зимы не отогреться. Нас от нее ничто не оторвет. Мы спаяны с ней памятью и сердцем. Чуть что — Она вздымается опять Во всей своей жестокости нетленной. «Будь проклята!» — мне хочется кричать. Но я шепчу ей: «Будь благословенна...» Она щемит и давит. Только мы