называлось Невою.
В. Маяковский
Движеньем рассеять душевную тьму...
Сбить отчаянье вихрем походки...
Не ты ли, Нева, нашептала ему
слова о любовной лодке?
Тогда оно, видно, и состоялось,
свидание ваше —
последнее самое.
— Как видишь, теку.
Не застоялась.
Тоже широкая. Тоже упрямая.
Плыву, как и ты, — своим путем.
Не это ли в жизни самое главное?
Всегда непреклонная, ровная,
плавная...
Так было. Так есть. Так будет потом.
Вижу я,
что у тебя на душе.
Думаешь:
— Хватит... Довольно...
А я за века насмотрелась уже:
вчера во льдах, а сегодня — вольная...
Если уйдешь — облегчишь их задачу!
Таким не впервой оставаться в сторонке:
в газетный листок обильно поплачут,
тайно порадуются в душонке.
Ты ль не ломал
невзгодам хребты,
не шагал
сквозь любых пожарищ дым —
поэт, говоривший с солнцем на ты,
светивший посменно с ним?
Об этом уже толковали с тобой мы
в иную, но тоже нелегкую пору...
Тебе и не будет легко, дорогой мой:
ведь ты же идешь
все в гору да в гору!
Другим на ошибках
хоть дом себе строй,
а ты ошибешься — и сердце расплавится.
Останься у нас.
В союзе со мной
с любою бедою сумеешь расправиться.
Тоска —
она может ножом пырнуть.
Смерть — и та избавленьем пригрезится.
Успеть бы тебе в поэму нырнуть,
в работу с разбегу врезаться...
Чтоб не в мечтах уже,
не во сне
мирок забывая куцый,
опять в ослепительной новизне
выплеснуться, взметнуться,
вдыхать в себя новое в каждом вдохе,
всю норму горючего сжечь дотла,
не зная:
сам ли ты жил в эпохе
или эпоха
в тебе жила...
...Нева — обезлёженная — трепетала
предчувствием белой ночи.
Нева —
обезлюженная — лепетала,
счастливые дни пророча.
