Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 41)

      прикидываюсь таежной. А все мне чужи и странны Лесные эти края... Я шлю домой телеграммы, Я думаю все тревожней: Неужто меня забыла Родная моя семья?

ГАЛИНА ГАМПЕР

* * *

Он ее вдохновенно выдумывал. Всю медовую ворожил. Подарил он ей очи лунные, Землю под ноги положил. И картина любила художника, Для него была — не для всех. Подходил он к ней настороженно, Все не веря еще в успех. Их глаза иногда встречались, Он подмигивал ей слегка. И на лбу у нее качались Два сиреневых завитка. Но однажды все было кончено. И последний мазок, как пощечина, Как последний разрубленный трос. И художник ушел, как матрос. Чуть раскачиваясь, ушел. Одному был он верен свято — Так работать, как будто шторм, И нельзя ничего на завтра. А она кочевала по выставкам, Вся медовая, как вначале. Лишь глаза погрустнели и выцвели, И все ждали кого-то, ждали...

* * *

Я совсем, совсем невесома. Я ведь чайка, во мне лишь ветер. Ни любви,                ни обид,                            ни дома Нету в этом плывущем свете. Волны льются, и небо льется, Уплывает земля куда-то. Я пою, потому что поется, Я лечу, потому что крылата.

* * *

В талант не превратится склонность, Ты с похвалами не спеши. Я чувствую незавершенность Всех линий тела и души. Изгибом каждым жду и маюсь, И надрываюсь, и тянусь. Как будто долго просыпаюсь И чувствую, что не проснусь, Не прояснюсь, а чьи-то лица Плывут, качаясь и браня. И только грустно шевелится Во мне           предчувствие                               меня.

* * *

И снова знакомая сила Меня подняла над землей. А все, что обещано было, Обещано было не мной — Другою, ручной и домашней...