Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 38)

Мужское благородство чистоты Через такие встряски он пронес! А времени суровые штрихи Легли осадком горьким на сердца. Я видел, как он рвал свои стихи, Которым не поверил до конца! И миру седина его видна, Как будто неутешная печаль... Неправда, это — нет, не седина, А просто нержавеющая сталь.

* * *

Луна зевает, рта не закрывая, И тьма исполосована зарей. Веди меня, тропинка зоревая, В осенний лес по голову зарой! Там пахнет красноликою рябиной, Дубы стоят по-царски, как дворцы, Перед рассветом с выси ястребиной Слетают звезды к лесу, как птенцы! Коряг замшелых злобные усмешки, И алоглазый клюквенный покров, И розовое блюдце сыроежки Наполнено росою до краев. А ветер дунет — листья, словно свита, За ним летят в тягучей синеве... Глубокий след лосиного копыта, Размером с ковш, скрывается в траве. Прощание выкрикивают гуси, На юг летят печально, высоко... А лес молчит, как сказочные гусли, И ждет веселых, добрых рук Садко.

КОНСТАНТИН ЗАВЬЯЛОВ

У КАРТИНЫ РЕПИНА

До чего же умело владеет сохой! И откуда крестьянский в нем навык? Влажным полем степенно шагает Толстой — Борода ветром свернута набок. Грудь открыта навстречу седым облакам, Подпоясана туго рубаха. Постигая и труд, и судьбу мужика, Глубоко призадумался пахарь. А за ним, за его напряженной спиной, Там, за лесом, за пашнею рыхлой, Вся Россия, как туча в полуденный зной, Перед бурей великой притихла...

АЛЕКСЕЙ КАБАНОВ

ЕГЕРЬ

Вой прибылых, всему постылый, Лось ночью слушал, не страшась. Он, зная собственную силу, Спокойно спал, как гордый князь! Рябинник синий при дороге Качнул дуплета гулкий всплеск. От нестерпимого ожога Рванулся бык в рассветный лес. Апрельский воздух был настоян Смолистой бодростью сосны. По следу шли на лыжах двое, Пугая скрипом птах лесных. Мешки с поклажей грели спины, И ружья были на виду. Уже смакуя свеженину, Слюну глотали на ходу. Не опасались: глушь да рано, — Кому пытать, зачем пришел?