Анна Ахматова – День поэзии. Ленинград. 1967 (страница 101)

сом усами шевелит. Чудно все и необычно. Вылезаю, ртом стуча. Солнце — главная добыча — все на уровне плеча.

АЛЕКСАНДР РЫТОВ

14 ДЕКАБРЯ 1825 ГОДА

Я ведь был уже, а вы меня не знали, Было мне и двадцать, и семнадцать. Вот стою я, как в огромном зале, На пустынной площади Сенатской. Той Сенатской, не смиренной сквером, Где во мглу за уходящим годом Скачет Петр — всегда и вечно первый, Почерневший в битвах и заботах. И в глазах тяжелых, воспаленных Та же гордость — сына и тирана. И не снег за ним, а батальоны Седоусых нарвских ветеранов. Я слежу за тем, как зарудеет Кромка неба и объявит утро. В декабре вставать еще труднее, Чем в октябрьский предрассветный сумрак. Я смотрю, как маленькая пристань Колкой хвоей холода искрится... Я — потомок русских декабристов. Я ведь с ними тоже шел на приступ. Помнишь, всадник, о рядах московцев? Помнишь, как валились гренадеры? Как седое медленное солнце От картечи вовсе оробело? Как бежали по реке матросы, Как тонули в прорубях солдаты? Помнишь ли рябое, как от оспы, Смятое свинцом лицо Сената?.. В памяти проклятой, не сгорая, Сумерки, пропитанные кровью... Помнишь — на Дворцовой Николая? Зло бывает молодым и стройным, Зло бывает белокурым, бравым, Отдает приказы крепким басом, Скачет Зло к Сенатской по бульвару, Выше перьев и крылатых касок. Он всю жизнь проскачет без шинели, А умрет он под шинелью, скромно, На спартанской узенькой постели, — Доведя Россию до разгрома... Что ж ты не стреляешь, Якубович, В рыжеватость будущих залысин?! Капля стоит моря теплой крови! Пусть услышат самый добрый выстрел! Что ты медлишь? Поздно будет! Горько! Целься! Целься ниже эполета. Он еще «высочество» — и только. Он еще не царь — и знает это. Вот барьер. Тебе ли зазеваться? Так не медли — медлить преступленье! Он еще боится на Сенатской. На Сенной он крикнет: «На колени!» Пуще ига, злей ордынской лавы Порожденье собственных опричнин: Наша слава — царь-то православный, Наш позор, что кнут его привычен. Император, ты возьмешь нас порознь, В торжестве твоем не будет праздных,