Анна Агатова – Шальная магия. Здесь (страница 9)

Наверное, поэтому после первого адреса они и продолжили прогулку — по первому адресу, означенному в списке, их постигла неудача. На их стук открыл слуга. Он был такой важный, так задирал нос, с таким пренебрежением смотрел на посетителей, что Фекла Фроловна оробела, и Альбина, сделав маленький шажок вперед, заступила мать, закрывая её плечом и беря ситуацию в свои руки. А то ещё матушка примет слугу за учителя и наговорит всяких глупостей…

Улыбнувшись по обыкновению широко и приветливо, спросила:

— Дома ли ваш господин?

Матушка изумленно дернула дочь за рукав — не иначе, как и в самом деле приняла заносчивого прислужника за его хозяина. Но Альбина, сделала вид, что ничего не заметила, поощрительно хлопнула глазами, мол, слушаю, говорите.

Слуга ещё сильнее задрал нос, отчего получалось, будто глядел на мать и дочь сквозь прикрытые веки, и сообщил, что его господин в отъезде и набирать новых учеников будет не ранее чем через неделю. И если они надумают, то нужно будет взять с собою специальный костюм для обучения танцам, купить балетную обувь и быть готовыми пройти отбор, потому как с кем попало его господин работать не берется, а только с толковыми и талантливыми.

…Люба усмехнулась: с талантливыми каждый справится, а ты вот попробуй обычных или вовсе слабых подготовить.

Это было темой старого спора с коллегами той поры, когда Люба работала воспитателем. Как ни странно, и сегодня он почему-то трогал какие-то струны её души. И так же, как тогда, она посчитала такой подход неправильным, непедагогичным, и потому…

Альбина кивнула с той же широкой улыбкой и ответила:

— Спасибо, понятно. Всего доброго!

И отступила от двери, вынуждая матушку пятиться. Повернулась, подхватила и повела Фёклу Фроловну по короткой дорожке от крыльца к тротуару, отвлекая ту вопросом о бумажке с адресами. Но матушка, в первую минуту позволившая себя увести, стала против дома и потребовала отвечать, почему это они должны идти искать следующий адрес, а не прийти сюда через неделю.

— А потому, матушка, что учитель танцев, у которого есть слуга, наверное, самих царских детей учит. Да и потом, нет у нас времени заказывать специальное платье для занятий танцам, да и обувь… На балу обычные туфли будут, бальные. Значит, и учиться в таких же нужно.

Матушка хмыкнула, поджала губы, но двинулась дальше, расправляя листочек с адресами — с резонами Альбины, видимо, согласилась, хотя, конечно, важность слуги здорово её расположила к тому, чтобы подождать следующей недели.

А вот по второму адресу им открыла высокая сухощавая женщина в кудряшках с густой проседью, но яркими синими глазами и доброй улыбкой — мадам Энне, бывшая танцовщица королевского театра.

Для Фёклы Фроловны, престарелой вдовы, что прожила за мужем как за каменной стеной и не лезла в его дела, и не видела, чтобы другие жёны это делали, были в диковинку дамы и благородные, как мадам Ромашканд, и менее знатные, как хозяйка их пансиона, или как вот танцевальная наставница, которые сами вели дела и зарабатывали копейку. И потому она нахмурилась и вновь ухватила дочь за рукав, только уже для другого — убраться отсюда: уж больно мало доверия вызывали вот такие дамы, с виду молодые, почти юные, в странных одеждах, выдающих в них женщин того сословия, с которым лучше бы порядочным девушкам не связываться.

А вот Альбине бывшая танцовщица понравилась. И своей подтянутой фигурой, и располагающей манерой держаться — доброжелательной, жизнерадостной общительностью и улыбкой, вызывающей желание улыбнуться в ответ.

— Первый бал?

Альбина кивнула.

— У меня сейчас урок, — сказала мадам и посторонилась. — Можете посмотреть, и если вас устроит, можно будет и об условиях поговорить, когда отпущу учеников.

Это приглашение было как нельзя кстати. Посмотреть, как наставница обучает, это словно на себя примерить. И вопрос о парных танцах даже задавать не пришлось: в небольшом зале с зеркальными стенами стояли три пары юношей и девушек.

Мадам Энне захлопала в ладоши, и эхо просторной комнаты отразило и этот звук, и её требовательный тон:

— Ну-ка, встали все в позицию. Маэстро? — она обернулась к старичку, сидевшему у такого же старенького инструмента.

Тот кивнул, зазвучала музыка, и пары закружились под звонкий счёт мадам.

— Раз-два-три! Раз-два-три! Спину прогнуть! Раз-два-три! Подбородочек выше!

Правда, юноши в парах были намного младше и сильно ниже, чем девицы, смущались, краснели и оттого двигались, словно по пояс деревянные. Но Альбина на матушкины знаки, — мол, смотри, совсем детишки, куда с такими танцевать? — махнула рукой. Какая разница: высокий, низкий, молодой или пожилой? Главное, чтобы ногами двигал. У мадам Ромашканд девушки сами должны были озаботиться поиском пары для урока танцев.

Занятие вскоре закончилось, ученики разошлись, и мадам Энне подошла к гостям. Протянула руку к Альбине, предлагая ей встать, и оглядела её с ног до головы сквозь прищур.

— А повернитесь, мадмуазель… А теперь присядьте… А спинку выгните. Та-ак, хорошо. — Альбина послушно двигалась, как того просила наставница. — А так сможете?

Мадам Энне улыбнулась, вытянула ногу, чуть отставила её в сторону, как это умеют делать лишь танцовщицы, прогнулась. Из юбки пышной, но состоящей будто из узких полос ткани, показалась узкая ступня в туфельке на каблучке. И нога эта была… в брюках? В лосинах?

Рассматривать времени не было, Альбине пришлось показывать прогиб, но у неё не получилось, и она распрямилась со смехом:

— Не могу. Так что, не возьмете?

Она не хотела, но мысленно готова была услышать, что в ученики мадам Энне годятся только талантливые или хотя бы гибкие. Матушка замерла, прижав к груди руки, — она не знала, чего хотеть: чтобы мадам учительница отказала или чтобы согласилась, — и моргала в нерешительности.

— Ну вот ещё! Возьму, — ответила мадам Энне. — Я же не в танцовщицы вас выводить буду, а всего лишь на первый бал.

Она выпрямилась и расправила плечи, Альбина невольно повторила это движение. Мадам одобрительно улыбнулась, и было в этой улыбке и мягкость, и тепло. И доброта. Да доброта, которой, например, не то что не хватало, а вовсе не было во взгляде мадам Люси.

Альбина заметила матушкино лицо — встревоженное и растерянное. И кивнула ей. И почувствовала, что и её обычная широкая улыбка становится и мягкой, и теплой, и доброй.

Мадам Энне взяла задаток за первое занятие и велела приходить на следующий день вечером. Правда, жила она далековато от пансиона, где обитали мать и дочь, но и плата была не очень высокой, что расположило и смягчило сердце Фёклы Фроловны.

— А нужны ли специальные туфли? — спросила вдова, не в состоянии расстаться с этой мыслью.

А Альбина покосилась на платье мадам Энне, пытаясь понять, правда ли или ей показалось, что под ним таки есть узкие брючки, как в модной в этом сезоне амазонке.

— Нет, — покачала кудрями с проседью мадам. И улыбнулась, отчего увядающая кожа на её лице собралась морщинками. — Танцевать надо уметь в любой обуви или вовсе в деревянных колодках, тогда и на балу будет легко. Но стоит всё же ваши бальные туфли несколько раз надеть на занятия. Просто чтобы разносить и чтобы нога привыкла.

Мать и дочь переглянулись — какие туфли, если и с платьем вопрос ещё не решен?

— Что? — нахмурилась наставница, проследив за молчаливым переглядыванием посетительниц.

Альбина открыла было рот, чтобы сказать, что туфли будут позже, как матушка снова поторопилась:

— Нам отказали в доме наставницы не только в учителе танцев, — и жалобно моргнула.

— У вас нет портнихи? — догадалась мадам Энне, чуть повернула голову и посмотрела, словно птица, одним глазом.

Было ли это удивление или ещё что-то, Альбина не успела сообразить — матушка опять поспешно кивнула. Бывшая танцовщица вытянула губы трубочкой и прищурилась, размышляя. Потом снова искоса оглядела мать и дочь и наконец решилась:

— Есть у меня одна знакомая. Шьёт лучше королевского портного. Но…

Матушка икнула, вздрогнув всем телом. Глянула на дочь. Дочь глянула на мать, и обе — на мадам Энне.

— Только она не любит незнакомцев и… — мадам Энне замялась, — она необычная.

Альбина про себя улыбнулась — все здешние знакомые у них были необычные.

…Руки Любы замерли, и она задумалась — правильно ли, что все у неё получаются такими неординарными? Так в жизни не бывает. А потом хмыкнула и пожала плечами — почему нет? Это же её личная «шальная магия» и она что хочет, то и вытворяет. Вот и пусть будут неординарные! И танцовщицы, и портнихи, и учителя верховой езды.

Да, про берейтора не забыть бы!

И спицы вновь застучали одна о другую…

Глава 5. Там

Как могла бы выглядеть необычная мастерица, которая «шьёт лучше королевского портного», но живет если не в трущобах, то уж точно не на центральной улице столицы? В воображении Альбины рисовалась такая же, как Энне, высокая, сухопарая женщина, немолодая, но изысканно, хоть и сдержанно одетая, принимающая в светлой остеклённой комнате-ателье, заполненной манекенами в разноцветных драпировках.

Матушка, наверное, уже ничего не представляла — она всё больше кряхтела, всё тяжелее опираясь на руку Альбины, отдувалась, будто пила пятый чайник чаю, да всё горячего и по жаре. И помалкивала.