Анна Агатова – Шальная магия. Здесь (страница 41)
Третий раз — сейчас, когда оказалось, что этот молодой человек не просто неприятная личность, а негодяй, и изо всех сил пытается сломать ей репутацию и жизнь.
— Мадмуазель Альбина! — послышалось с порога полутемной гостиной.
Девушка резко обернулась.
— Виктор! — обрадовалась она и всхлипнула от облегчения: её руки неспешно освободились от хищной хватки, а жаркий торс Ольгерда резко отодвинулся. — Как я рада вас видеть!
И она бросилась к своему нежданному спасителю.
Слова получились слишком громкими и слишком жалобными, а движение судорожным, будто она пыталась скрыться. И Виктор, сделавший нерешительный шаг в комнату, так же нерешительно переспросил:
— Мадмуазель Альбина? Вы…
— Мы… — попыталась было ответить Альбина, бросила ненавидящий взгляд на Ольгерда и осеклась, переполненная эмоциями.
Зато негодяй не растерялся:
— Мадмуазель Альбина приняла моё приглашение на этот вечер…
И пауза, и интонация Фернона подразумевали, что мысль ещё не закончена и сейчас будет продолжение, и очень весомое. И оно действительно последовало, да такое, что возмущенная Альбина чуть не подавилась воздухом.
— Мы смотрели на звезды. — Ольгерд скрестил руки на груди и отставил ногу. В его ленивом голосе сквозила насмешка, а взгляд, который не разобрать вошедшему из освещенного помещения Виктору, был полон издевки. — Чем тут ещё заниматься? Скука…
Из этих слов получалось, что Альбина приняла ухаживания Ольгерда, согласившись идти с ним на вечер, что «смотреть на звезды» — лишь повод к тому, чтобы уединиться с мужчиной. И теперь только дурак поверит, что всё было не так, что было безобидно! Нет, только слепой дурак, если учесть помятое платье, растрепанную прическу и красные пятна на её лице.
Девушка тихо проговорила, подойдя вплотную к Виктору:
— Проводите меня к выходу, прошу вас.
Мужчина бросил вопросительный взгляд ей за спину, Альбина тоже обернулась. Лица Фернона было не разобрать, но на фоне более светлого окна его фигура хорошо очерчивалось, как и ленивое пожатие плечами. Мол, понимай, друг, как хочешь.
Девушка, сдерживая гнев и обиду, ухватила под руку Виктора и потянула его из гостиной.
— Виктор, Ольгерд человек без чести, — делая маленькие торопливые шаги по коридору, тихо выговорила она, старательно сдерживая слезы. Девушка чувствовала, что молодой человек двигается с ней рядом медленно, будто нехотя.
— Мадмуазель Альбина… Но… Что произошло?
Боясь увидеть презрение в его взгляде, девушка не поднимала глаз от пола. Она хотела бы сказать хоть слово в свое оправдание, но получился только всхлип, который до конца придавить так и не удалось. Виктор, наверное, почувствовал это, потому что торопливо и немного испуганно заговорил:
— Ольгерд очень хороший человек, Альбина. Вы… уверены?
Она сделала ещё несколько шагов, пытаясь осознать услышанное, и только потом остановилась, подняла на Виктора удивленный взгляд.
Это Ольгерд хороший? А она, выходит, ошибается?
Виктор стоял напротив и рассматривал её, будто ждал, что Альбина согласится с его словами, скажет, что да, она ошиблась или пошутила…
— … Да что за ёлки! — Пробормотала Люба. — Куда это меня занесло?
Она почесала спицей за ухом, хмыкнула недовольно, пожевала губами. Не так все должно было быть, не так. Благородный рыцарь должен вести себя по-другому! Он защищает даму сердца, борется со злом и побеждает его! А Виктор… Что же это такое? Люба снова недоуменно хмыкнула. Ерунда какая-то, а не рыцарь.
Её взгляд прошелся по Тефику. Пес устроился на подстилке у двери, узенькая мордочка лежала на скрещенных лапах, выпуклые черные глаза смотрели снизу вверх. Раньше Любу этот взгляд умилял, а теперь… Теперь сердце сжалось, в носу защипало, а в глазах стало горячо, и руки сами схватили спицы.
— Ещё можно все исправить. Я сейчас… я все переиграю, — забормотала она, провязывая петли одну за другой и всё ускоряясь…
— …Мадмуазель Альбина! — послышалось с порога полутемной гостиной.
Девушка резко обернулась.
— Виктор! — обрадовалась она и дернулась из хищной хватки. — Как хорошо, что вы зашли! Выручите меня, прошу вас!
Движение получилось резким, и Ольгерд недовольно скривился. Виктор, почуяв неладное, сделал решительный шаг в комнату, требовательно переспросил:
— Мадмуазель Альбина, что случилось?
— Мы смотрели на звезды, — мгновенно среагировал Ольгерд.
В его ленивом голосе сквозила насмешка, а косой взгляд, метнувшийся от девушки к Виктору, был полон издевки. Впрочем, Виктор не смог бы его рассмотреть при всем желании. Альбина поспешила к своему спасителю.
— На звезды? — Виктор протянул руку ей навстречу, присматриваясь к комнате. Он явно ничего не понимал.
— Проводите меня к выходу, прошу вас, — тихо проговорила Альбина, увлекая его из комнаты.
На пороге Виктор обернулся и замер в нерешительности. Альбина легонько потормошила его за руку, торопя, и мужчина повернулся к ней, улыбнулся, переложил её руку к себе на сгиб локтя. Девушка бросила короткий взгляд в гостиную и разобрала, как Ольгерд качнул головой. С сожалением?
— Виктор, Ольгерд человек без чести, — делая торопливые шаги по коридору, тихо выговорила она, старательно сдерживая слезы. Она чувствовала, что Виктор двигается с ней рядом медленно, будто нехотя.
— Мадмуазель Альбина… Но… Что произошло? — проговорил он так же медленно, как шел.
Альбина, боясь расплакаться, промолчала. Всхлип, что рвался их горла, придавила, и только крепко сжала губы. Мужчина, наверное, почувствовал, потому что торопливо и немного испуганно заговорил:
— Ольгерд очень хороший человек, Альбина! Что он мог вам сделать?
Она сделала ещё несколько шагов, потом остановилась и подняла на него удивленный взгляд. Он не понимает? Правда, не понимает?
— Проводите меня к выходу, пожалуйста. И найдите кого-то, кто вызовет матушку…
…Странно. Люба медленно провязывала петли, пытаясь разобраться. Как это понимать? Почему история снова вернулась к тому же? Глянула на часы. Ой, ну конечно! Поздно уже, и голова не варит. А ещё завтра надо пораньше выйти — забежать до работы в ветаптеку и забрать лекарство, пока его не купил кто-то другой. Значит, и встать надо пораньше.
Она обязательно попробует переиграть свою историю ещё раз. Только завтра, да.
Люба забралась под одеяло, ободряюще подмигнула грустному Тефику и потушила свет. И всё же непонятно, почему не получилось придумать историю заново, так, как надо. Ещё недавно у неё это выходило так легко. Когда это было?
Воспоминания о том, когда и что за события она переделывала, убаюкивали её, и Люба уже чувствовала мягкие лапы сна, накрывающие её с головой, когда мелькнула последняя мысль: «А, может, пусть так и останется? Виктор же увел её. Значит, поступил, как нужно».
И уснула.
Глава 24. Здесь
С каждым днём возвращение домой становилось всё б
А сегодня она возвращалась с работы позже обычного: задержалась, загружая в опустевший электронный магазин новые фотографии. И теперь торопилась, подгоняемая тревогой. В голове бродили дурные мысли: не наорала ли Людка на Тефика, не отлупила ли его, если он вдруг напрудил лужу мимо лотка? Почему-то страшнее этого ничего не рисовалось. И представляя, как мокрая тряпка будет лупить по жмурящейся мордочке собаки, которая даже тявкать не станет от слабости, Люба с бешено колотящимся сердцем всё прибавляла и прибавляла ходу. По лестнице уже почти бежала.
Предчувствие её не обмануло — что-то случилось, потому что визг соседки был слышен ещё в подъезде. Сердце заныло, дыхание кончилось, на глазах выступили слёзы, и последний пролет Люба преодолела за считаные мгновенья, ворвалась в квартиру и… едва не упала, споткнувшись о растянувшееся на полу тело. Над ним-то и выла Людка, и плакала ли она или ругалась, не разобрать.
На полу наискосок лежал не пёс. Человек. Мужчина.
Люба, задыхаясь, пыталась рассмотреть лежащего. Вдохнув же полной грудью, закашлялась. В потёмках тесного коридора она не разобрала, Димка это или Семёныч. Одно только было понятно, что лежащий крепко пьян: от вони щипало в глазах.
Людка, заметившая, наконец, соседку, перестала голосить и почти отчетливо проговорила:
— До каких же пор! Да когда же уже!.. Закончится или нет?!
Но тут же вновь сорвалась в рыдания, затрясла кулаками.
Люба прямо в обуви обошла по стеночке лежащего. Рассмотрела лучше и по одежде угадала Семёновича. С облегчением вздохнула, хотя крепкий перегар не располагал дышать вовсе.
— Да что случилось, Люда? — спросила, не отводя взгляда от лежащей фигуры, и всё пытаясь понять, что же её смущает.
На мертвого не похож. По крайней мере, по мертвому Семёновичу Людка бы не убивалась. Скорее, наоборот…
— Дык в луже валяется, сво-о-олочь! — снова взвыла соседка.
Люба бегло осмотрела пол. Действительно, из-под старика натекла лужа, и натекла она явно не от ванной и не от кухни — подходы в обе стороны были сухими.
— А ну, брысь! Не высовывайся! А то тебя заставлю мыть зассанное! — Гаркнула Людка, махнув тряпкой, зажатой в кулаке, на своих чадушек, выглядывавших в приоткрытую дверь.