Анна Агатова – Шальная магия. Здесь (страница 31)

— Так… Работа же… — слабо трепыхнулась Люба.

— Напишешь заявление на полдня, небось без тебя полдня ничего не случится.

Люба сглотнула комок и выдавила хрипло:

— Хорошо. Спасибо. А как собрать?

Выслушав подробную инструкцию, дала отбой и уставилась на Тефика. Он смотрел, как казалось, жалобно, не отрывая узкой мордочки от лап, сложенных крест-накрест. У Любы сжалось сердце, а руки сами собой потянулись к спицам, но она вздохнула и занялась поиском подходящего для сбора анализов инвентаря.

Будет, будет сегодня «шальная магия», но потом, когда она справится с насущным.

Глава 17. Там

Диана сияла улыбкой, одаривая этим сиянием всех, до кого только могла дотянуться, раскланивалась, приветствовала и всеми другими способами пыталась произвести впечатление. Альбина, вынужденная шагать с ней рядом, ощущала себя неловко, чужеродно. Её улыбка была обычной улыбкой обычной девушки, которая не пытается быть ярче всех огней этого вечера, не стремится нравится всем и каждому, не жаждет знать всё и обо всех. Даже просто вот так ходить под ручку с Дианой особого желания не испытывает.

Вот только… Просто уйти представлялось задачей невозможной — рука была сжата цепкими пальцами приятельницы так, что иногда становилось больно. Особенно когда эти пальцы надавливали то так, то эдак, управляя совместным движением. От возмущения Альбину удерживало только понимание того, что Диана вряд ли осознаёт, что делает больно, иначе и ей бы улыбалась своей очаровывающей ненастоящей улыбкой. Волнуется, наверное, пытаясь дотянуться своим обаянием всех, кого видит, и от этого плохо чувствует то, что близко.

Путь Дианы и Альбины проходил через анфиладу комнат, в каждой из которых гости играли в какую-нибудь игру. Были и фанты, и музыкальные загадки, и горячо-холодно, и живые картины. Проходя через одну из самых больших комнат, Альбина едва не попалась игроку с завязанными глазами, пока остальные, тихо хихикая и позванивая колокольчиками, двигались вдоль стен. Диана тут же воспользовалась паузой, чтобы рассмеяться, перекинуться парой милых фраз, в очередной раз кого-то очаровать и только потом двинуться дальше.

И так они шли из комнаты в комнату, раскланивались со знакомыми, знакомясь с незнакомыми («Ах, это моя лучшая подруга, чрезвычайно интересная девушка!»), поддерживали прежние знакомства и углубляли новые.

Только в самые дальние комнаты не заходили. Там было полутемно и накурено так, что сизый дым, плавающий пластами, смазывал фигуры и лица. Из-за дыма слышался тихий гул, который вполне сошел бы за тишину — множество людей играли в тихие, но очень азартные игры. Диана едва позволила заглянуть через распахнутые двери и потянула дальше со словами: «Там стрики, они курят и играют в карты. Фу!»

И вовсе не фу, не фу! Так хотелось сказать Альбине.

У неё уже слегка кружилась голова от обилия мельтешащих лиц и светских глупостей. Она, правда, не успела рассмотреть в дыму что-то конкретное, но с удовольствием бы осталась там, в тиши, хоть и дымной, и темноватой, но представлявшейся такой спокойной…

Пройдя анфиладу второй раз, они вышли в коридор, и Диана, доверительно склонив голову к Альбине, поделилась своими планами:

— Ах, Альбина! Надо пройтись ещё пару раз по кругу. А что, если мы кого-то случайно пропустили или кто-то только-только прибыл?

У Альбина едва не вырвалось, что если так, то небо на землю не упадет. Она устала и была бы рада уже где-то остановиться, поучаствовать во всеобщем веселье. Например, с удовольствием поразгадывала бы романсы. Да и в комнате живых картин тоже не отказалась побыть. Хотя бы как зритель! В крайнем случае просто посидела бы рядом с мамой…

Фёкла Фроловна, стесняясь своей провинциальности, нашла самую, на её взгляд, безлюдную комнату и присела там на краешек дивана испуганным воробьём, готовым спорхнуть, едва появится кто-то, кому помешает серенькая птичка. И эта настороженная поза, неуверенность во взгляде, суетливость пальцев на батистовом платочке больно кололи всякий раз, когда Альбина под ручку с Дианой проходили мимо.

Альбине хотелось обнять мать за плечи, улыбнуться и сказать что-то ободряющее, что-то, что сотрет это испуганное выражение с её лица. Но каждый раз Фёкла Фроловна хоть и улыбалась жалкой своей улыбкой, но одобрительно кивала и махала ручкой, мол, идите-идите, детки дорогие. И конечно, скорбных гримас дочери, намекавших, что неплохо бы пригласить её присесть рядом, расспросить о том, о сем, матушка не замечала. А может, просто не знала, как помочь — вот оторвешь от подруги, а дальше что? Сама-то водить по комнатам с играми она не будет, а что ещё делать — не знает.

В последний раз, когда Альбина и Диана проходили мимо, Фёкла Фроловна была уже в компании. Она беседовала, а, вернее, слушала старушку в старинном платье и с такой же старинной прической, которая, сильно щурясь, рассказывала что-то неспешное и явно увлекательное. Фёкла Фроловна дочь не заметила и, по-детски приоткрыв рот, слушала историю собеседницы. Глупо, конечно, но Альбина почувствовала себя одинокой и чуть-чуть брошенной.

Диана всё ахала и говорила. Говорила и ахала. У Альбины от этого улыбка сделалась хрупкой, словно стеклянной, и лицо казалось маской, такой же хрупкой, такой же непрочной, и было страшно перестать улыбаться, чтобы маска не треснула, чтобы не прорвались усталость и раздражение.

Почему Диана вцепилась именно в Альбину, было непонятно. Им встречались другие девушки: и знакомые, и малознакомые, и вовсе не знакомые. И с ними Диана была любезна и опять-таки общительна. Но от Альбининой руки так ни разу не оторвалась.

Альбина пыталась отвлечься от формы и ловить лишь суть болтовни. Но то, что узнавала, в приличном обществе не принято говорить вслух, и только Диана с её жаждой внимания готова была болтать, не смущаясь и не краснея. Альбина холодела, представляя, в каких выражениях будет подана её история и слова мадам Ромашканд на первом балу в её, Альбинин, адрес. Оставалось надеяться, что если с подачи Дианы о ней и станут болтать, то исключительно как о жертве, да только надежды было мало. В общем, найти хорошее получалось плохо.

Тогда Альбина попробовал присматриваться к гостям, ведь во всех эти вышагиваниях через комнаты, она так и не увидела Виктора. Слабая, конечно, надежда, но… вдруг пропустила? А когда Диана то и дело стала смолкать, будто с натугой выискивая, о чём ещё поведать, Альбина заподозрила, что причина их затянувшегося променада не в том, что приятельница не может выбрать игру, а тоже кого-то высматривает или ждёт.

А это интересно… Неужели она нашла жениха и ждет его, чтобы гордо предъявить Альбине? С чего бы такая честь? И почему именно ей?

— Ах, Альбина! Вот и он, — тихо выдохнула Диана и сжала руку на локте приятельницы.

— Кто?

Приятно почувствовать себя правой! Альбина искренне улыбнулась.

Но проследив взгляд Дианы, выдохнула и попыталась удержать свою стеклянную маску — улыбка потухла, желудок сжался, во рту стало кисло: к ним неторопливо шел тот самый молодой человек с тяжелым взглядом, тот, с которым Альбина уже не раз встречалась, и ни одну из этих встреч она не могла бы назвать приятной.

А вот Диана, наоборот, обрадовалась — двинула плечами, будто собиралась танцевать, кокетливо взмахнула платочком, и взмах этот нельзя было не заметить, потому как был он способом привлечь внимание без нарушения правил хорошего тона и ничем иным.

Альбине захотелось снова сбежать от этих дурацких взглядов, многозначительного, но все равно глупого молчания, от неловкости за Диану. Получилось же однажды, в кафе? Но Диана, будто ожидая побега, крепче вцепилась в руку Альбины.

— Ах, Альбина, он всегда та-ак на вас смотрит! — едва различимо проговорила Диана, приподняв веер, чтобы скрыть губы. — Ну разве это не чудо!

— Это не чудо. Это чудовище. Да кто он такой?! — тихо взвыла Альбина.

— Ах, Альбина! Бросьте, — с упреком прошипела Диана и наклонила голову, приветствуя подошедшего Ольгерда. И поздоровалась уже громко: — Здравствуйте, месье Фернон!

Сделав последние два шага к девушкам, мужчина мазнул взглядом по Альбине, будто плетью ожог и, дернув подбородком так, что смотреть сверху вниз стало неудобно, медленно, будто нехотя, проговорил:

— Приветствую вас, барышни.

— Ах, как мы рады вас видеть! Мы вас так ждали! — сияла улыбкой Диана.

Вот Альбине улыбаться совсем даже не хотелось.

Диана то ли уже не боялась потерять подругу, то ли отвлеклась ли на попытку очаровать Фернона, но её захват ослабел, и Альбина воспользовалась мгновеньем и вытащила руку из надоевшего захвата, встряхнула кистью и посмотрела на Диану так, словно хотела сказать гадость. Впрочем, не словно. Именно что хотела — никакого Ольгерда Фернона она не ждала и видеть вовсе не желала!

Диана жеманно обернулась к Альбине, уловила злой взгляд и рассмеялась. И смех этот нарочитый, слишком громкий и неестественный, был адресован вовсе не строптивой приятельнице, нет. Предназначался он Ольгерду. Альбина понимала, что таким смехом привлекают мужчин, кокетничают, показывают заинтересованность, и от этого понимания стало неловко, захотелось сбежать и спрятаться. Особенно после того, как месье приподнял бровь, и лицо его, до этого просто надменное, приобрело ещё и выражение усталости, а губы презрительно скривились: