Анна Агатова – «Неотложка» вселенского масштаба (страница 55)
Не знаю сколько кругов я сделала – я и по сторонам-то не смотрела, — но слёзы кончились, потом кончилось дыхание, а в конце концов и силы.
И я упала. Кажется, на песок.
Страха, наконец, тоже не было.
Там, на песке, меня и нашёл Алессей. Поднял. Отряхнул словно куклу. Заглянул в глаза.
— Что случилось, Ольга?
— Вселенная соединила Вольдемара и Машэ, — шепнула, рассматривая цвет его радужек.
А он боится? Ему страшно, как страшно было мне?
— Это хорошо? Или плохо? – осторожно уточнил он, ища ответ в моём лице.
— Я боюсь, — прошептала.
— Чего? – тоже шепотом спросил он.
— Что это ошибка…
— Лучше ошибиться и исправить ошибку, чем не сделать ничего, боясь ошибиться.
— Да? – спросила со слабой надеждой.
— Да, — кивнул мой маг уверенно.
***
— Мы ещё к вам наведаемся, — говорил Алессей спокойно. Одной рукой он хлопал по плечу Вольдемара, гладил по голове Машэ, чесал за ухом Шакруха, а другой... Другой держал меня. Держал за плечи.
Это было похоже на объятия, но я точно знала – он меня держал. Потому что у меня всё время текли слёзы, ноги подкашивались, и я могла упасть. А он держал, успокаивая своим теплом и не давая скатиться в плач.
— Жалко такого зверя – умница редкостный, защитник, магией подпитывает… — расхваливал мой маг Шакруха.
— Лечит… — поддакивал Вольдемар.
Он держал под руку Машэ и светился счастьем. А его жена, стоя рядом, не поднимала глаз, но было видно, что улыбается.
— Так что ждите нас. Не знаю когда, но мы обязательно появимся, когда найдем возможность решить его проблему.
Они вышли в редкий лесок с кривыми деревьями – оба в темных длинных плащах, а рядом высокий серый зверь, то ли собака, то ли кошка.
Дверь закрылась.
— Ольга, а пойдём в зал силы, — повернулся ко мне Алессей. – Обещаю, что драться не буду.
Узнаю эти приёмы. Неужели они с Машэ под конец не просто нашли общий язык, а даже спелись? Когда только успели?
ГЛАВА 17. Принцесса своего мира
Он играл… Ах, как он играл! Слёзы сами катились по щекам, и я млела от каждого звука, подпевала душой и сердцем. Последнее аrсо по струне, и лицо Игоря с кривой ухмылкой мгновенно оказывается перед моим.
— Лё-о-о-ля! Дряная девка!
В его глазах вспыхивают красные огоньки бешенства, и он больно дёргает за волосы, запрокидывая мне голову вверх и полностью обездвиживая. А ещё у меня связаны руки, да ещё за спиной. Горячие губы Игоря безжалостно впиваются в мои. Мне больно, я задыхаюсь, попытки вырваться отбирают последние силы. Но лучше умереть!.. Ещё одно, безнадёжное, но всё равно резкое движение головой – и дыхание свободно, я судорожно вдыхаю и на выдохе визжу – в моё лицо летит кулак Игоря.
— Ольга! Ольга, да что же это такое! – голос мужской, но совсем другой.
Это же сон... И я наконец из него вырвалась.
Хлопок по щеке окончательно отогнал кошмар. А руки-то у меня не связаны! Не связаны? Ответная оплеуха летит в лицо того, кто посмел меня ударить.
— Ольга, что ты делаешь?!
О моя Вселенная, это же Алессей! Он меня разбудил, а я его ударила... Села на кровати, от стыда закрыла ладонями лицо — щеки мокрые. Я в самом деле плакала во сне? Тяжелое дыхание всё никак не выровняется. Фу-у-у. Это сон… Всего лишь сон. Просто снова сон…
— Больно? – спросила, виновато покосившись на мага, растиравшего щеку с недоумением и недоверием. – Извини.
— Давай пошли со мной, — он стащил меня с кровати за руку, и я безвольно поплелась за ним.
Зал силы. Третий рычаг.
— Побежали!
Зал всё тот же и полоса препятствий та же, и команда знакома до боли, только рядом не Машэ, рядом – Алессей.
Каким-то непонятным образом он принял Машкины обязанности на себя, и теперь уже он тащит меня сюда после каждого кошмара, бежит со мной по полосе, вытаскивает из грязной лужи, подталкивает сзади, если препятствие не сдаётся с первого раза. Кричит и тянет дальше, если на половине пути я опускаюсь без сил. А потом вот так, как сейчас, сидит рядом прямо на полу, и, как и я, упирается локтями в колени, свесив кисти вниз.
Теперь я дышу как загнанная лошадь не от страха – просто гонял он меня жестоко. Как, впрочем, и всегда.
— Ольга, — вот кто не сильно устал и не кхекает надсадно, и звук моего имени ровно слетает с его губ, — за последние десять дней лишь два дня ты просыпалась без крика.
Я промолчала, отдавшись ощущению ползущего по спине пота и прилипшей рубахи.
— Месяц назад лишь половина дней из десятка начиналась с кошмара.
Помыться бы. Забраться в горячий душ и смыть с себя пот, грязь и эти образы: Игорь, его скрипка и поцелуи, боль, паника и беспомощность.
— Может, уже расскажешь, что тебя мучает?
Я вскользь глянула на него.
Хмыкнула.
Что меня мучает? Мне мучает не что, а кто – Игорь.
И о чём рассказывать? Признаться, что была настолько глупа, что не видела очевидного? Что не могла, а правильнее – не хотела увидеть? Нет.
— Нет, — сказала устало и поднялась. – Нет!
Рассказать о том, что возомнила себя спасительницей для любимого мужчины? О том, что полюбила мерзавца и отдала себя в его власть? О том, что была наивной дурой? Или, правильнее сказать, – безумной идиоткой?
— Нет, никогда! – крикнула через плечо, выходя из зала силы.
Дверью хлопать не стала – мне с Алессеем делить станцию, жить рядом, плечом к плечу помогать другим.
Он превратился для меня в важного человека, толкового напарника, отличного помощника, бдительного охранника. Единомышленника.
Мне ещё никогда и ни с кем не было так спокойно и надёжно. Я точно знала, что найду в лаборатории полный порядок – всё будет именно там, где и всегда, что в столовой или приёмном зале никогда не останется разбросанных вещей, в каком бы состоянии усталости мы ни расходились по своим комнатам, что в любой ситуации за стенами станции у меня за спиной надёжный тыл – маг, который наконец перестал безумствовать, ставя опыты на себе, но любым оружием владел мастерски и не стеснялся его применять, если вынуждали обстоятельства.
В конце концов, именно он подал идею, как помочь Шакруху, и теперь всё свободное время проводил вместе со мной за решением задачи по выведению породы животных, близких к нашему лохматому сироте.
Нет, рассказывать о своём прошлом, о своих ошибках я не буду, но и отношения портить не хочу.
***
Настроение было грустное. И из-за разговора, который начал Алессей, и из-за того, что был он прав — Всёля давно мне говорила о том же.
А ещё не было Машэ. Я переживала о её судьбе. Как там она, в новом мире, в новой семье? Приняли ли её родственники князя? Всё ли хорошо?
Она была малозаметной, скрываясь то в своем лесу, то в зале силы. Но, оказывается, проникла так глубоко в мою жизнь, жизнь станции, что теперь её не хватало так, будто не было руки. Может, из-за этого мне и стали чаще сниться кошмары?
Так или иначе, но настроение было неважное, и выходя из своей комнаты, чтобы позавтракать, мне больше хотелось свернуться калачиком на диване в приёмном зале, а не выполнять советы Всёли: