Анна Абинская – Золотая рыбка для мажора (страница 28)
Мы завершает отпуск самым прекрасным и правильным способом — любим друг друга до последней минуты пребывания в отеле. А потом, счастливые, покидаем солнечный рай.
На парковке перед московским аэропортом нас ждёт лимузин с неизменным Василием за рулём и мамой с Вязьминым в салоне.
— Гришка, гад, я тебя убью! — сообщает скульптор, увидев нас загорелых и держащихся за руки.
— Папа! Я взрослая женщина! — выпаливаю я. — Позволь мне самой решать!
Вязьмин как-то сразу теряется, оборачивается ошарашенно на маму, переводит взгляд на меня, опять на маму. Она у меня за эти недели превратилась в настоящую Афродиту — глаз не отвести.
— Лана, ты слышала? — спрашивает изменившимся от потрясения голосом. — Наша дочь назвала меня папой…
— Слышала, слышала, — говорит мама с улыбкой, — и про взрослую женщину тоже. Садитесь в машину, дети, обед дома ждёт.
На этом все сложности знакомства с родителями и заканчиваются. Если, конечно, не считать того, что мои мама и папа видели моего будущего мужа голым. Папа в натуральном виде, а мама, как выясняется позже, в образе Аполлона.
К моему величайшему изумлению, Вязьмин вырезал Гришу в натуральную величину во всех местах без исключения и сделал очень красивым: задумчивым и грустным, почти страдальцем.
Я понимаю, что таким он увиделся творцу, когда приехал, бросив меня в «Гладях», и это лишний раз подтверждает искренность моего любимого.
А ещё я очень надеюсь, что он таким больше никогда не будет.
Спустя ещё неделю
Гесс
— Григорий Эрнестович, это Михаил, старший менеджер консьерж-сервиса, — звонок прерывает наше с Ритой счастливое уединение, и я раздражён.
— Слушаю! — рявкаю в трубку, оставив её одну в спальне.
— К вам Наталья Гесс и Герман Гесс, — сообщает менеджер, и я досадливо морщусь. — Вы спуститесь к ним?
За что? Именно сейчас… за что?!
Змея оборвала мне весь телефон звонками и сообщениями, но я демонстративно и успешно игнорил её неделю. Она попыталась меня вызвать в кафе, когда мы с Маргариткой ещё в Сочи были. Рита сказала — забей, если не боишься, что фото действительно всплывёт. Я не боялся и с удовольствием забил. Фото до сих пор не всплывало, и это являлось лишним доказательством лжи мачехи. Я вообще очень хотел забыть о её существовании, но она не давала.
— Кто? — одними губами спрашивает, выглянувшая из спальни растрёпанная Рита, видимо, услышав мое недовольство.
Мы живём теперь вместе, несмотря на то, что Вязьмин пытался верещать что-то из серии «до свадьбы ни-ни». Мы с Марго поржали, моя будущая тёща сказала ему пару ласковых, и теперь мы проживаем с ними в соседних квартирах, готовясь к свадьбам — они у нас в один день.
— Змея явилась и Герку привела, — отвечаю, прикрыв трубку ладонью, — спущусь.
— Нет, не надо. Пусть поднимается. Пора с этим кончать, — качает головой Марго и делает пару шагов ко мне. — Я, если что, малыша отвлеку.
Она, как всегда, права. Лучше уже раздавить гадину и забыть.
— Пусть поднимутся, — говорю в трубку и иду открывать дверь.
Нарядная мачеха выплывает из лифта, перебирая ногами, удлинёнными каблучищами, но весь её лоск меркнет перед появившейся рядом со мной в дверях одетой в шорты и майку Ритой.
Она оделась молниеносно и выступила со мной одним фронтом.
— Здравствуйте, Наталья, здравствуй Гера, — с улыбкой радушной хозяйки приветствует их, пока я только собираюсь раскрыть рот.
Гадюка сбивается с шага и не сразу может скрыть удивление. Она так и не поверила в то, что Рита моя невеста, а Рита продолжает её шокировать.
— …Позвольте, я развлеку своего будущего младшего братишку и свожу на экскурсию в мастерскую к своему папе, пока мой будущий муж вам объяснит, что все кончено. Кстати, вы получили приглашение на нашу свадьбу?
Я горжусь своей Ритой. У меня улыбка растягивается до ушей.
— Гер, иди с Марго, — говорю мелкому, и он послушно тянет руку к Рите.
Он всегда меня слушается, классный пацан.
Рита с ним скрываются в тридцать восьмой квартире, а я впускаю змею в нашу. Гадина пока до конца не понимает, что игра закончена, и, вползая, пытается нападать и жалить.
— Гриша, ты что творишь?! — наезжает с порога. — Я еле выкрутилась! С трудом нашла деньги, уговорила обойтись без селфи…
Это утомляет и раздражает.
— Хватит. Достаточно с меня, — обрываю её, — я женюсь, и меня не волнуют больше твои проблемы. Они меня и раньше не особо волновали — мне Геру было жаль, а теперь я подумал: а сколько можно? У меня ещё дети будут. Законнорожденные. Я лучше о них позабочусь.
Блефую, конечно. Не был бы уверен, что она врет, не стал бы будущим парня так рисковать. Герка для меня важен.
— Что ты такое говоришь?! — ахает змея, прижимая руки к объёмной груди, выставляя её напоказ. — Как можно?! Умоляю, Гриша! Я что хочешь…
Она пытается разыграть привычную карту со слезами и падением в ноги, но я обхожу её и прохожу в гостиную, не оглядываясь.
— Советую проделать этот трюк перед мужем, а не передо мной, — бросаю через плечо. — Я повторяю: дальше — без меня. Мы с Ритой не участвуем в спонсировании твоего будущего, — намекаю более чем прозрачно, что её раскусили. — Попробуешь к нам ещё раз сунуться — я лично отцу всю историю расскажу с самого начала. Мне вообще нечего терять.
Поворачиваюсь, сложив руки на груди, и сверлю её самым тяжёлым взглядом, какой имею в арсенале.
Змея открывает и закрывает рот, но жало не выпускает. Ей хватает ума понять, что лучше не продолжать и радоваться тому, что уже награбила.
— Если у Геры все пойдёт наперекосяк — это будет твоя вина! — все же шипит она, прежде чем вылететь из моей квартиры.
От общения остаётся неприятный осадок. Я думаю: может, мальчишку забрать себе? Поговорить с Ритой и забрать? То, что у него может что-то пойти наперекосяк — вполне вероятно. Но только не из-за меня, а из-за его мамаши.
Возвращаюсь в гостиную и тупо пялюсь в окно, пытаясь понять: как сделать правильно.
— Гриш, все будет хорошо, — Рита тихонько подходит сзади и обнимает меня, прижавшись головой к спине. — Я ей сказала сейчас, что слышала тогда их с твоим отцом и предупредила, что в гневе очень страшна. Мне кажется, она все поняла и к нам никогда не сунется.
Скорее всего, так и будет.
— Ты прямо у меня боевая зая, — сообщаю ей с ухмылкой, и за «заю» получаю кулачком по спине, — но спасибо тебе за поддержку.
Я правда очень ей благодарен. Я сильный, почти всемогущий и самодостаточный. Но только с Ритой понял, как одинок был много лет. А теперь, когда осознал, что приобрёл с её появлением в моей жизни, приложу все силы, чтобы никогда не потерять.
Эпилог
— Гриша, я тебе клянусь, что не рассказывала отцу вашу с Натальей историю! — принимаюсь я горячо убеждать мужа, как только мы выходим за ворота бывшего кладбища шедевров, а ныне особняка родителей.
Сегодня был просто эпический ужин, и я не могла дождаться конца, чтобы сообщить своему Гессу, что я к произошедшему не имею никакого отношения!
Муж смеётся и обнимает меня за плечи — уф, значит, и правда не злится, а то я подумала, что притворялся.
Мы идём в свой дом — он недалеко от родительского, через две улицы — пешком, ещё и потому, что врач велел мне побольше двигаться. Я набрала избыток веса за последний месяц, а мне ещё три носить нашего сынулю. Нельзя расслабляться, а то будет тяжело рожать.
— Я знаю, Рит. Это я ему рассказал.
— Зачем?! — удивляюсь я. — Чтобы он устроил вот этот цирк с конями?!
— А мне понравилось, — беззаботно пожимает Гриша плечами и опять не может сдержать смех. — Богдан просто настоящий тролль. Я еле сдержался! Тебе не понравилось, что ли?
Понравилось ли мне? Даже не знаю что сказать…
Мы вернулись из Испании два года назад, но так и не собрались на совместный ужин с моими родителями и отцом с мачехой Гриши. На свадьбе нашей их тоже не было. Гриша только бабулю свою привозил в ЗАГС, а в ночь мы улетели. А когда окончилась моя учёба, и мы опять оказались в Москве, мама моя была на сносях — она решилась родить мне братишку, а Вязьмину сына. Так что не до сомнительных родственных посиделок нам было. Потом мы покупали дом, делали ремонт, потом я забеременела…
И вот только сейчас выбрали время и собрались на ужин в доме моих родителей.
Всё шло замечательно. Наталья молчала, будто резко онемела, и только косилась на мой живот с нечитабельным выражением лица. Эрнест Гесс с моим отцом мигом нашли темы для обсуждения — они давно знакомы и имеют кучу общих интересов. Прослойка-то у них, миллиардеров, узкая. Мы с мамой и бабулей Ви обсуждали детей и разницу в рекомендациях врачей прошлого и нынешнего времени. Гриша успевал и с пацанятами — Германом и моим братом Климом — поиграть на новенькой детской площадке, и с нами посидеть, чтобы вставить свои пять копеек. Он у меня очень всеми советами врачей интересуется и разбирается в течении беременности лучше меня. Замумукал всех в элитной консультации своей дотошностью.
В общем, ничего не предвещало, когда мой отец вдруг говорит:
— А я же свое кладбище переименовал в аллею шедевров и перенёс. Хотите посмотреть? У меня на заднем дворе теперь почти как в Версале.
Разумеется, Эрнест Гесс не мог отказать, а у меня сразу зародилось неприятное предчувствие: папа явно затеял что-то недоброе! Ну и что же вышло? Конечно же, я оказалась права!